Письмо к Ег. П. Ковалевскому, Аксаков Иван Сергеевич, Год: 1861

Время на прочтение: 9 минут(ы)
‘День’ И. С. Аксакова: История славянофильской газеты: Исследования. Материалы. Постатейная роспись
СПб.: ООО ‘Издательство ‘Росток», 2017. — Ч. 1. (Славянофильский архив, Кн. 5).

С. В. Мотин

ПИСЬМО И. С. АКСАКОВА К Ег. П. КОВАЛЕВСКОМУ
ОТ 29 ЯНВАРЯ 1861 г. О ВОЗМОЖНОСТИ ИЗДАНИЯ
СЛАВЯНОФИЛЬСКИХ ЖУРНАЛА И ГАЗЕТЫ

Письмо И. С. Аксакова адресовано Егору Петровичу Ковалевскому (1809—1868) — государственному и общественному деятелю, горному инженеру, путешественнику, дипломату, историку, прозаику, брату Евграфа и Петра Ковалевских. По своим убеждениям Егор Петрович был близок к славянофильству и панславизму. С 1825 г. обучался на отделении нравственных и политических наук Харьковского университета. Окончил курс в 1828 г. со званием ‘действительного студента’. Служил горным инженером на алтайских и уральских золотопромышленных заводах (1830—1837). В 1856—1861 гг. директор Азиатского департамента Министерства иностранных дел, помощник председателя Русского географического общества. Поддерживал тесные связи со многими славянскими деятелями и уделял большое внимание балканскому вопросу. Член-корреспондент (1856) и почетный член (1857) Академии наук. Один из основателей и с 1859 г. бессменный председатель Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым. В 1861 г. в чине генерал-лейтенанта назначен сенатором и членом Совета министра иностранных дел. В 1871—1872 гг. вышло собрание сочинений Ковалевского в 5 томах. Недавно переиздана одна из самых известных его книг: ‘Граф Блудов и его время (царствование императора Александра I)’ (M.: Гос. публичная ист. б-ка России, 2016. 318 с).
Известно, что еще в 1858 г. по предложению Ег. П. Ковалевского И. С. Аксаков стал готовиться к изданию газеты ‘Парус’. Именно Ковалевский написал представление от имени Цензурного комитета с изложением всех обстоятельств. (О подготовке, издании и последствиях издания газеты ‘Парус’ подробнее см.: Мотин С. В. ‘Я все же буду издавать ‘Парус’ до тех пор, пока не запретят…’: (К истории издания газеты И. С. Аксаковым) // Меди@льманах. 2013. No 2. С. 65-73).
Предыстория публикуемого письма начинается летом 1860 г. — во время путешествия Аксакова по Славянским землям. В письме к родным от 1—4 июня 1860 г. из черногорского Цетинье Аксаков делится своими планами: ‘По окончании своего путешествия — по славянам, я думаю написать Ковалевскому (не министру): я убедился в необходимости газеты. Здесь в Каттаро объявление ‘Паруса’ заставило, как ни смешно и пошло это выражение, биться сердца всех утесненных славян! Живое слово им необходимо. &lt,…&gt, Итак, я хочу просить опять о дозволении газеты’ (Аксаков в письмах. Т. III. С. 122).
2 января 1861 г. Иван Сергеевич вместе с маменькой, двумя сестрами и телом скончавшегося на греческом острове Занте брата Константина возвращается в Москву. Как известно, 3 января Константин Сергеевич был похоронен на кладбище Симонова монастыря рядом с могилой отца — С. Т. Аксакова. В это время — накануне отмены крепостного права и после безвременной кончины А. С. Хомякова и К. С. Аксакова — перед Аксаковым ‘встал вопрос о месте славянофилов в общественной жизни’, так как ‘в славянофильском кружке царила обстановка уныния и растерянности’ (Цимбаев. С. 69).
19 января Аксаков обращается к Ю. Ф. Самарину: ‘Я очень желаю твоего приезда, мне нужно с тобою видеться и поговорить, но не о тебе собственно и не об эмансипации, а о тех обязанностях, которые налагает на нас связь с умершими, о наследстве, ими оставленном, об общественном положении славянофильства, о том, разойтись ли нам, или теснее соединиться, загасить ли последние лучины, довольствуясь тем, что ветер по сторонам разнесет несколько искр, или раздуть их и поддерживать по возможности пламя, — создавать ли новый орган литературный, или отказаться от деятельности литературной in corpore {всем вместе (лат.).}’ (Переписка Аксакова и Самарина. С. 82).
Самарин находился в Москве проездом между 15 и 23 января (РГБ. Ф. 265. К. 102. Ед. хр. 8: Хроника жизни Ю. Ф. Самарина, 1861. Л. 1). Мнение его, близкого друга и ученика Хомякова, имело для Аксакова решающее значение. После бесед с ним Аксаков принялся хлопотать о разрешении издания нового славянофильского журнала (Цимбаев. С. 69). Также важно отметить, что, еще находясь летом 1860 г. в Загребе, Аксаков обещал славянам добиваться разрешения на периодическое издание: ‘Газету ради славян издавать необходимо, грешно не издавать. И я к тому всеми обстоятельствами призван теперь: я дал им честное слово, что буду всеми силами хлопотать о газете’ (см. письмо Аксакова к родным от 26 июня 1860 г. // Аксаков в письмах. Т. III. С. 132).
28 января, то есть за день до письма Ковалевскому, Аксаков обращается к прот. М. Ф. Раевскому: ‘Прошу Вас, внимательно следя за событиями, составлять записки вроде тех, какие Вы мне читали, но не посылая их туда, куда посылали прежде, доставлять ко мне для напечатания, может быть, в моей газете’ (Там же. С. 220). Этой же датой отмечено и письмо Аксакова к Ф. Боденштедту: ‘Я занят теперь изданием полного собрания сочинений моего брата (около 8 томов) и стихотворений Хомякова. Я намереваюсь также основать и издавать новый журнал. &lt,…&gt, Как скучна теперь для меня жизнь в Москве! Как я одинок!’ (У России одна столица. С. 406).
Н. И. Цимбаев, введший это (впервые публикуется нами полностью) письмо Аксакова к Ковалевскому в научный оборот в своей монографии 1978 г., обращает внимание на следующее важное обстоятельство: ‘Сугубо внутренний вопрос русской жизни Аксаков пытался решить с помощью одного из руководителей русской внешней политики. Аксаков ничего не писал об отношении славянофилов к внутриполитическим аспектам правительственной политики, славянская деятельность славянофилов служила единственным доказательством их политической благонадежности’ (Цимбаев. С. 70).
Тем не менее, спустя всего 8 дней, 6 февраля, Аксаков весьма четко сформулирует свою позицию в письме к кн. Е. А. Черкасской: ‘Журнал необходим как внешний центр, связующий нас, оставшихся, как орган, посредством которого мы можем служить памяти Хомякова и брата, печатая их статьи и доказывая своими статьями, что их мысль жива и плодотворна, освещает и озаряет все современные и будущие вопросы русской жизни. Она, как фонарь, светящий в будущее’ (РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 1. Ед. хр. 167, цит. по: Цимбаев. С. 72).
Письмо И. С. Аксакова к Ег. П. Ковалевскому публикуется по автографу, хранящемуся в Рукописном отделе ИРЛИ: Ф. 3. Оп. 2. Ед. хр. 19. Л. 1—4. Конверт в архивной папке отсутствует. Приношу свою благодарность А. П. Дмитриеву за помощь в расшифровке текста.

Милостивый Государь
Егор Петрович.

Решаюсь писать к Вам прямо, оставляя в стороне окольные пути, — и считаю себя в полном праве: оно основано на искреннем к Вам уважении, на несомненной уверенности, что Вы, так же как и я, желаете общей пользы, наконец на глубоком сознании, что побуждения мои чисты. Итак, без обиняков, позвольте приступить к делу.
Дело идет о существовании, о продолжении издания ‘Русской Беседы’,1 или совершенно подобного ей периодического Сборника с другим названием. Деньги на это издание имеются: все затруднение в том, чтобы было дозволено мне быть редактором и издателем,2 с сохранением прежней программы ‘Р&lt,усской&gt, Беседы’.3 Могу ли я на это надеяться? Могу ли из М&lt,инистерст&gt,ва Нар&lt,одного&gt, Просвещения ожидать ответа более благоприятного, нежели в конце 1859 года, когда на все мои просьбы звонил один ответ: ‘не заслужил доверия Правительства!..’4
Вы, конечно, не станете отрицать пользы, принесенной ‘Русскою Беседою’ и в России, и за границей, между славянами. В прошлом году я был в Сербии, в Далмации, в Хорвации, познакомился лично с славянами турецкими и австрийскими.5 Я убедился на месте, какое огромное значение имела и имеет ‘Беседа’: ведь это единственный свободный, сочувственный голос из России, достающий до них, ведь это единственный орган русской народности, русского и славянского самосознания, — а о том, как важно для западных славян ясное понимание сущности начал славянских, для них, окруженных готовыми формами и приемами западной цивилизации и всеми соблазнами западного строя жизни, — об этом Вам и говорить нечего. Вы это сами очень хорошо знаете.6 — Поверите ли Вы, что с появлением ‘Р&lt,усской&gt, Беседы’ в Белграде многие, принадлежавшие прежде к французской или иной иностранной партии, перешли на сторону русской партии. И это даже не потому, чтоб они {Далее зачеркнуто: прочли.} внимательно читали ‘Беседу’, а потому, что периодичное появление ‘Беседы’ служит признаком жизни самой славянской идеи в России, свидетельствует о целом, независимом направлении.7 Мое путешествие дало мне возможность еще более упрочить значение ‘Беседы’ и славянофильской школы между славянами, и связать с ‘Беседою’ еще теснее партию народности у славян {Слова: у славян — вписаны над строкой.}, следовательно, партию {Это слово вписано над строкой.}, сочувствующую и преданную России. Как бы там ни думало обо мне Правительство, но я убежден, что наша славянофильская деятельность полезна интересам России вообще, а в частности, и нашей политике. ‘Беседа’, без сомнения, поддерживает в славянах любовь к России, веру в нее, мешает им поддаваться чуждому влиянию,8 а следовательно, этим самым достигает целей, предположенных и самим Правительством. — Вот и теперь, напр&lt,имер&gt,, минута в Сербии очень важная. Князю Михаилу9 ужасно хочется дать Сербии какой-нибудь устав или конституцию. Для сочинения ее он вызывал в Белград многих юристов и докторов прав из славян австрийских. Я видел некоторых и убедился, что если им дать волю, то в Сербии произойдет нравственный {Это слово вписано над строкой.} разрыв между властью и народом, и самой народности, началам славянским грозит важная опасность. Потребность законности и готовность самоограничения очень похвальны в Князе Михаиле, но, к сожалению, тут примешивается суетное желание поскорее попасть в государи comme il faut {благопристойные, надлежащие, подобающие (фр.). Сам Аксаков в этом же письме использует слово ‘приличные’.} и Сербию сделать страною, государством comme il faut,10 т. е. обзавестись аристократией, бюрократией, судейскими и полицейскими порядками и всякими модными болезнями, приличными людям и странам пожилым и знатным. Незадолго до смерти своей брат мой11 получил из Сербии письмо, в котором его настоятельно просят подать им, сербам, мысль о государственном устройстве в славянском духе.12 Он не успел отвечать им, но вопрос этот разрешается двумя его сочинениями, оставшимися в рукописях.13 — Все это я привожу для того, чтобы доказать, как был бы нужен и своевременен голос из России, для разрешения многих внутренних вопросов славянских, голос в то же время свободный, неофициальный, не заподозренный в чистоте побуждений.
Конечно, этих доводов было бы, по моему мнению, достаточно даже для того, чтобы дозволить славянофилам не только издание периодического Сборника в роде ‘Беседы’, но и издание газеты, хоть бы под названием ‘Славянского Вестника’ или каким-нибудь другим. Я бы желал издавать и то, и другое.14 Конечно, газета, чтобы иметь подписчиков на Руси, должна быть не исключительно славянскою, в тесном смысле слова, но заниматься и русскими вопросами, и иметь право на политическое обозрение (что теперь разрешается очень туго).
Но кому издавать и ‘Беседу’ и газету? Другому некому, как мне. Смерть жестоко опустошила ряды наши, и мне поневоле приходится принять на себя, по возможности, обязанности умерших, — разумеется, в том объеме, какой доступен моим личным силам. Если же издавать мне, то необходимо мне иметь право выставить на изданиях мое имя. Только в таком случае могу я рискнуть капиталом, уверенный, что сочувствие публики к моему отцу15 и к брату поддержит меня.
Егор Петрович! Вы имеете возможность узнать дело поближе, ощупать почву, справиться с барометром, одним словом, дать мне искренний и — позвольте сказать — дружеский совет: начинать ли мне ходатайство по инстанциям о дозволении издавать эти два журнала16 или нет. Я бы не хотел вновь получить отказ официальный, отсрочивающий мои искания опять на долгое, неопределенное время!
А времени так мало! Когда вспомнишь все наши страшные потери, так поневоле хочется поскорее приняться за дело, не теряя времени, чтобы успеть добраться до цели.
Может быть, Вы будете недовольны тем, что я посылаю это письмо по почте. Но мне, право, кажется, что в моем письме нет ничего ‘компрометирующего’… Впрочем, я в этом отношении, говорят, не наделен особенным тактом.17
Еще раз извините меня за такое прямое и бесцеремонное обращение к Вам. Примите это как знак искреннего и глубокого моего к Вам уважения.

Иван Аксаков.

29 янв&lt,аря&gt,
1861.
Москва.
Мой адрес: на Малой Никитской, дом Гусева, бывший барона Корфа.18
1 ‘Русская Беседа’ — славянофильский журнал, выходивший в 1856—1860 гг. Всего за 5 лет вышло 20 книг. С середины 1858 г. и до конца 1859 г. Аксаков неофициально являлся редактором этого издания.
2 Предыдущее издание Аксакова газета ‘Парус’ (1859), где он выступил в качестве редактора, было запрещено уже после выхода в свет 2-го номера.
3 См. опубликованные в ‘Русской Беседе’ редакционные статьи А. С. Хомякова, А. И. Кошелева, Т. И. Филиппова и И. С. Аксакова с изложением программных установок журнала: ‘Русская Беседа’. С. 255-277.
4 В конце 1859 г. Аксакову, несмотря на все его старания, так и не удалось стать официальным редактором журнала ‘Русская Беседа’, после чего он решил отправиться путешествовать — сначала в Германию, а потом по Славянским землям.
5 См. письма Аксакова родным из путешествия по Славянским землям в мае—августе 1860 г.: Аксаков в письмах. Т. III. С. 110-149. Также см.: &lt,Славянский дневник (1860)&gt, // Собр. сох. Кн. 2. С. 471-517, 645-665.
6 В 1838-м и 1852-1853 гг. Ковалевский находился на службе в Черногории. См.: Ковалевский Е. П. Путевые записки о Славянских землях // РБ. 1858. Кн. I (IX). Отд. V. С. 1-53, 1859. Кн. V (XVII). Отд. IV. С. 1-38, Ковалевский Е. П. Собр. соч.: В 5 т. СПб., 1872. Т. 4: Черногория и Славянские земли. VIII, 371 с, [2] л. фронт, (ил.), [1] л. карт.
7 О славянской идее, о славянском вопросе в России см. недавние исследования: Дьяков В. А. Славянский вопрос в общественной жизни дореволюционной России. М.: Наука, 1993. 205, [2] с, Славянская идея: история и современность: [Сб. ст.] / Отв. ред.
B. А. Дьяков. М.: Наука, 1998.173 с, Романенко С. А. Югославия, Россия и ‘славянская идея’: Вторая половина XIX — начало XXI в. М.: Ин-т права и публич. политики, 2002. 623 с.
8 Речь идет о прозападно-католическом и турецко-исламском влиянии.
9 Михаил Обренович III (1823-1868) — сербский князь в 1839-1842 и 1860-1868 гг. Вступив в 1860 г. на престол, стремился сделать Сербию независимой европейской державой.
10 Соответствующим уже давно сложившимся западным моделям государственности.
11 Константин Сергеевич Аксаков.
12 Это письмо нам неизвестно.
13 О каких рукописях идет речь — неясно. Возможно, одна из них — недавно опубликованный очерк К. С. Аксакова ‘&lt,Россия и Запад&gt,’ (1854), где, в частности говорится: ‘Славянские народы должны быть освобождены и, составивши по народностям своим отдельные Княжества, должны находиться под покровительством России, как теперь Сербия. Для России открывается, таким образом, новый путь величия и силы. Это покровительство не затруднит нас, ибо мы не будем входить в домашний распорядок покровительствуемых народов, но только умножит наши силы, и вместе с тем придаст нам нравственное средоточие для всего Славянского мира, — а это великая, верная сила’ (Крымская война в истории России и в жизни славянофильского семейства: Переписка Веры Аксаковой и Марии Карташевской, 1853—1856 / Изд. подгот. А. Дмитриев и Д. Федоров. СПб.: Росток, 2016. С. 261. (Сер. ‘Крым в истории, культуре и экономике России’)).
14 15 мая 1861 г. Аксаков получил официальное разрешение на издание одной только газеты (‘День’).
15 Речь идет о Сергее Тимофеевиче Аксакове.
16 То есть одновременно — и журнал, и газету.
17 Об этой особенности Ивану неоднократно писал отец. Так, получив письма Ивана от 18 и 22 января 1851 г., он отвечал: ‘Давно было бы мне пора убедиться, что ты человек невозможный для переписки, и потому оставляю без ответа и без возражений твое последнее письмо’ (Письмо С. Т. Аксакова к Ивану от 26 января 1851 г. // РМ. 1915. Кн. 8. С. 128).
18 В письме к Ю. Ф. Самарину от 19 января 1861 г. Аксаков писал: ‘Мы наняли дом Гусева, бывший барона Корфа на Малой Никитской и завтра или послезавтра туда переезжаем’ (Переписка Аксакова и Самарина. С. 82). Этот же адрес 28 января Аксаков сообщал своим адресатам М. Ф. Раевскому и Ф. Боденштедту.
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека