Самое главное, Евреинов Николай Николаевич, Год: 1921

Время на прочтение: 23 минут(ы)

Николай Евреинов

Самое главное

Для кого комедия, а для кого и драма, в 4-х действиях

Первая часть трилогии ‘Двойной театр’.
Источник текста: Евреинов Н. Н. Драматические произведения. Т. 3. Пг., ‘Academia’, 1923 г.

Действующие лица

Фреголи, Шмит, Монах, Гадалка, Д-р, Арлекин } личины Параклета.
(Параклет — что значит ‘советник’, ‘помощник’, ‘утешитель’)
Директор провинциального театра.
Режиссер.
Суфлер.
Электротехник.
Актер на роли любовников.
Танцовщица-босоножка, его жена.
Комик.
Исполнитель роли Нерона |
Исполнитель роли Петрония |
Исполнитель роли Тигелина | Артисты
Исполнитель роли Л у к а н а г’ | провинциального театра.
Исполнительница роли Поппеи Сабины |
Исполнительница роли Л и г и и |
Исполнительница роли Кальвии-Криспиниллы |
Хозяйка меблированных комнат. Ремингтонистка*, ее дочь. Чиновник в отставке.
Студент, его сын Классная дама Дама с собачкой Глухонемая Падшая
Жильцы меблированных комнат.
Супруги троеженца.

Действие происходит в большом провинциальном городе средней полосы России в самом начале двадцатого века.

Первое действие

У гадалки. Небольшая комнатка с бедным убранством, среди которого сразу же обращают на себя внимание три чучела — совы со светящимися глазами, водруженной на кронштейн, большой летучей мыши, свешивающейся с потолка, и тощего черного кота, сомнительно украшающего стол гадалки, стоящий налево, у единственного окна, завешенного выцветшей восточной шалью. Две двери: направо, ведущая в приемную, и посредине, ведущая в спальню, где видное место занимает женский, с кисейным балдахином, туалетный стол. Налево от средней двери — большой платяной шкаф, направо от нее невысокие ширмочки. По стенам развешаны старинные карты звездного неба, ‘оракула’ со знаками зодиака, гороскопы, фотографии медиумических эманации, явлений, ‘духов’ и т. п. На столе, кроме кота, банка с кофейной гущей, зеркальце, шар для опытов кристалломантии, три желтых маленьких восковых свечки и одна большая свеча — все четыре в старинных подсвечниках, — старинные книги с металлическими застежками, засаленные игральные карты, пачка газет и журналов, кружка-копилка, несколько сткляночек с зеленой и фиолетовой жидкостью, ветка омелы в пузатой бутылке и череп. В общем, декорация может произвести желательное для гадалки впечатление на суеверного посетителя. Освещение дневное, не слишком тусклое, но и отнюдь не яркое. Гадалка сидит за столом, спиною к окну, в черном кожаном кресле, таком же старом, как и она. Посетители принуждены занимать место напротив нее за столом, хорошо сравнительно освещаемые светом, льющимся из окна. С поднятием занавеса мы переносимся в жилище гадалки как раз во время ее утреннего ‘приема’. Она сидит за картами, которые ее дрожащие немного руки раскладывают в узорчатом порядке. Она одета в старый, серый, сплошь усеянный кофейными пятнами капот, плохо прилегающий к ее горбатой фигуре. Ее горбатый нос вооружен большими черепаховыми очками, над которыми, как маска глаз, бровей и лба, держится еще вдобавок на резинке выцветший зеленый козырек, образец тех, какие предписывают окулисты в консервативных целях. Седые, косматые волосы старухи прикрыты черным кружевным чепцом. Верхняя губа, плохо скрывающая гнилые зубы, словно запачканная нюхательным табаком. Две больших волосатых бородавки, на подбородке и правой скуле, еще больше обезображивают предсказательницу судеб человеческих. На шее ее ожерелье из диковинных талисманов, руки украшены бренчащими серебряными браслетами с джеттатурами*, защитными ‘руками Фатьмы’* и т. п., пальцы в перстнях, на которых мелькают бирюза и лунные камни. У нее хриплый голос и слегка гортанный, твердый выговор, который встречается среди народов Кавказа. Перед нею сидит полная д а м а, о богатстве наряда которой можно сказать гораздо больше положительного, чем о ее красоте. Она внемлет, моргая глазами, предсказаниям старухи и в то же время не забывает следить за собачкой, которую она привела с собою на элегантном шнурочке, в изящной попонке и блестящем красивом ошейнике.

Гадалка. …денежный интерес… ба-а-льшой денежный интерес… пакет-письмо… успех в предприятии… денежные хлопоты… Простите, мадам, вы, наверное, на бирже играете?..
Дама с собачкой (мнется). Немного, а что? (Причмокивает собачке и гладит ее.)
Гадалка. Я так и думала — уж очень много о денежных делах ваши карты толкуют… А счастье не особенное…
Дама с собачкой. Вот именно. С тех пор как он меня покинул…
Гадалка. Кто?
Дама с собачкой (полуоскорбленным тоном). Мой муж… Разве б я стала так путаться!.. С тех пор я вижу счастье лишь во сне…
Гадалка. Хороший человек был?
Дама с собачкой. Я бы не полюбила плохого…
Гадалка. Ну еще бы. Почему же он вас покинул?
Дама с собачкой. А вот подите ж. (Вынимает золотой портсигар и закуривает папироску.) Женился, когда я была бедной сиротой, ютившейся у строгой, скупой тетки, от которой просто житья не было… Дал счастье любви мне, свободу моим диким фантазиям… А когда тетка умерла и я осталась единственной наследницей… он… бросил меня со всем моим богатством… (Прижимает кружевной платок к глазам.)
Гадалка. Ба-альшой оригинал.
Дама с собачкой. Ну можно ль после этого сказать, что сердце женщины загадка? Что ж тогда вы скажете о сердце мужчины?..
Гадалка. Что я скажу, это не важно. А вот что карты говорят — дело другое.
Дама с собачкой. Видеть, как интересный мужчина проезжает на извозчике, знать, что уже десять лет как он по паспорту значится моим супругом, и… и… хоть бы поклонился.
Гадалка.А вы уверены, что это был он?
Дама с собачкой. Ну еще бы… сбрить себе бороду еще не значит стать неузнаваемым, особенно в глазах жены. Я уж говорила с адвокатом — это уголовщина чистейшей пробы, и в Англии еще недавно за это полагалась смертная казнь…
Гадалка. За что?..
Дама с собачкой. За троеженство. Был такой случай лет семьдесят тому назад. В Англии на этот счет строго.
Гадалка. Но позвольте, во-первых, мы в России, а во-вторых, разве ваш муж троеженец?
Дама с собачкой. И еще какой!.. Из-за чего ж я так волнуюсь! Приезжаю прошлый год в Вильдунген*, у меня, знаете ли, почки немного пошаливают… что делать — люблю хороший коньяк, в жизни так мало радостей… И что же, знакомлюсь с одной глухонемой, у которой в альбоме красуется фотография моего мужа. Подружилась с нею — не люблю я, знаете, этих курортных трещоток, то ли дело глухонемая — черкнешь ей что-нибудь в блокноте, она тебе ответит, тихо, спокойно, и уши не болят, и от своих слов такая уж не отречется. ‘Это мой муж’, — пишу я ей и дважды подчеркиваю. ‘Нет, мой’, — отвечает она и трижды подчеркивает. ‘Как так?’… Каким образом… ‘Двоеженец, — пишу ей. — Мы обмануты’. — ‘А не троеженец ли?’ — отвечает она и тут же описывает, как поймала его однажды с уличной девчонкой, с которой он и скрылся вскоре бог знает куда. Но та была не дура и, надо думать, как и мы, грешные, для доказательства любви привела раба Божьего в церковь.
Гадалка. Интересная история.
Дама с собачкой. Ну еще бы, вся сыскная полиция заинтересовалась этим делом. Кстати — между нами будь сказано — мне отрядили такого сыщика, что… (целует концы пальцев) прелесть, душка… даже в театре служит нарочно, чтобы лучше изучить гримировку, мимику и тому подобное… Светозаров… Слыхали о таком ^еипе ргегшег*? Обольстительный… манеры… выраженье глаз… Я обещала его озолотить, если он поймает моего Дон Жуана… О… не думайте, чтоб я затеяла процесс о троеженстве… к чему?., себе дороже… Нет, я просто велю его привести к себе с жандармами, потребую развода — и с глаз моих долой… И в самом деле, что это такое — я еще молода, могу выйти замуж, а тут без развода, не угодно ли, ‘так’ путаться… Благодарю покорно… я прежде всего формалистка…
Гадалка. Ах, так вы не одиноки! Ну хоть это утешительно.
Дама с собачкой (смеется и берет собачку на колени). У меня два дружка: вот этот — его зовут Мими — и другой, которого зовут… впрочем, все равно, как его зовут. Правда, Мими?.. (Целует собачку.) Где это ты так перепачкался? (Стряхивает пыль с попонки. Гадалке.) Скажите, пожалуйста, а вы не могли бы погадать для моего Мими?
Гадалка. Для вашей собачки?
Дама с собачкой. Да, он что-то грустит последнее время, сидит часами на подоконнике и так грустно-грустно смотрит на улицу…
Гадалка. Да, но, мадам! у меня нет собачьих карт. Как же я ему погадаю?
Дама с собачкой. Зачем собачьи карты, он ведь все понимает, совсем как человек. Ей-богу. Вы посмотрите только, какая у него мордашка. Я никогда не расстаюсь с Мими и даже в церковь не хожу из-за него. И почему их не пускают туда, когда в Писании сказано ‘всякая тварь да хвалит Господа’ и что ‘блажен иже и скоты милует’.
Гадалка (немногораздраженно). Да, но в Писании ничего не сказано, чтобы собакам гадать, в то время как в приемной (показывает на правую дверь) люди ждут не дождутся, чтоб судьбу узнать.
Дама с собачкой (вынимает деньги и бросает на стол). Ну я вас прошу. Я заплачу вдвойне, это мой каприз.
Гадалка (качая сокрушенно головой, тасует карты). Ну и характер у вас… Так и быть, чтоб не задерживать… А кто же колоду снимет?
Дама с собачкой. Можно мне за него, а он лапкой дотронется… так сказать, в подкрепление… (Снимает колоду и тычет по ней лапкой собачки.)
Гадалка (вздыхает). Охо-хо… в первый раз собаке гадаю… (Раскладывает карты.)
Чиновник в отставке, старый, с большой седой бородой на трясущейся челюсти, в потасканном форменном пальто, с фуражкой, украшенной кокардой, в одной руке, и с палкой, снабженной резиновым наконечником, в другой, жалкий, со слезящимися глазами и красноватым носом, входит прихрамывая из правой двери и говорит чуть-чуть шамкая.
Чиновник в отставке. Простите, благодетельница… мне по экстренному делу… стар я ждать… и так уж еле доплелся… сделайте одолжение…
Гадалка. Сейчас мы кончим… подождите немного. Минуточка, и я к вашим услугам…
Чиновник. Слушаю-с… спасибо… простите великодушно. (Уходит.)
Дама с собачкой (ему вслед). Невежа… так и лезет не спросясь, да еще в самый роковой момент. Правда, Мими? (Целует собачку.) Смотрите, как он испугался… Ну-с, что вы нам скажете хорошего?
Гадалка (смотря на карты). Хорошего мало… Во-первых, болезнь…
Дама с собачкой. Мой Мими захворает?..
Гадалка. Обязательно… во-первых, от обжорства, а во-вторых, от сидячей жизни.
Дама с собачкой. Как? Неужели даже это можно по картам узнать? Ну, а потом что?
Гадалка. Трефовая дама… большая любовь… тоска по трефовой даме…
Дама с собачкой. Знаю, это черная Жучка, что напротив живет… Ай-ай-ай, Мими, я этого не ожидала…
Гадалка. И еще червонная дама… тоже… ба-альшая симпатия…
Дама с собачкой. Негодный Мими! Отвечай сейчас же, кто это червонная дама, я в первый раз о ней слышу, ну, отвечай…
Гадалка (почесывая за ухом). Может быть, мадам, вы с ним об этом лучше дома поговорите, а то если мои клиенты будут ждать, пока собака ответит, так у них терпение может лопнуть, как вы думаете?
Дама с собачкой (обиженно). Господи, я еще столько вещей хотела вас спросить. Но раз вы так торопите… (Встает и спускает собачку на пол.) Я, кажется, расплатилась? (Показывает на брошенные ею на стол деньги.)
Гадалка. Благодарствуйте. Вот только сюда еще забыли пожертвовать. (Подставляет копилку.) На бедных.
Дама с собачкой (вынимает деньги и опускает монету в копилку). Господи, от этих бедных просто проходу нет… На каждом шагу или нищий, или благотворительная кружка… Правда, Мими? Ведь эти нищие несносны… Ах, как он на них лает, вы бы послушали. Но все равно — вот это от меня, а это от Мими. Не разоримся. До свидания. (Уходит.)
Гадалка прячет деньги ‘в стол и собирает карты.
Чиновник в отставке (входя). Можно?
Гадалка. Прошу.
Чиновник. Вот что, благодетельница… на одну минуточку.,, не задержу, верьте совести… Я от Марии Яковлевны, нашей хозяйки… хозяйки меблированных комнат, где мы с сынишкой квартируем.
Гадалка. Садитесь, пожалуйста.
Он садится против нее.
Мария Яковлевна хотела сегодня заглянуть ко мне…
Чиновник. Вот-вот! я как раз насчет этого. С дочкой она придет к вам сегодня… Но это уж ее дело… а я насчет сынишки своего… Феди, студента… Уговорила его Мария Яковлевна проводить их сюда… Он на ваше гаданье, не прогневайтесь, родная, смотрит как на суеверие… да и я, грешным делом, не того… то есть, не так чтоб очень уж верил… Но слыхал я от Марии Яковлевны, что вы добрейшей души человек и советами во скорбях ближних своих не оставляете… А скорбь у нас большая. Помилуйте, молодой человек, можно сказать, в цвете лет и вдруг… руки на себя накладывает, жизнь опостылела…
Гадалка. Но… слава богу, кажется, обошлось благополучно. Мария Яковлевна говорила, что…
Чиновник. Мария Яковлевна его и спасла… Я был у всенощной тогда… Правда, крюк не выдержал, так сказать, ‘рука Всевышнего’, но уж веревочка-то врезалась в шейку, врезалась, проклятая… Да-с… Спасли мальчонка, а только кто его знает, что у него в мыслях для дальнейшего… Так вот я и пришел, благодетельница, так сказать, загодя забежал… Не слушает он меня, старика, авось вас послушает, — говорят, вы и по части гипнотизма тоже чудеса делаете, — внушите ему, безумцу этакому, чтобы хоть меня, старика, пожалел… За что наказание такое! Уж и так-то жизнь не сладка… вышел в отставку по несправедливости… пенсия крохотная… болезни одолевают… Казалось бы, от сыновей ждать поддержки, а тут, не угодно ли: один сын, Володя, во флот поступил, в дальнем плавании обретается, а другой, не угодно ли, этакий позор на мою седую голову… (Слезливо сморкается и вытирает глаза.)
Гадалка. Рада помочь вам, не знаю только как… ведь это не так просто — надо в душу человека влезть, а не всякий позволит…
Чиновник. Образ мыслей в нем перемените, родная… Слово ему такое скажите, чтоб его перевернуло, бессердечного… Уж вы сумеете… не мне вас учить… Вот… (Сует ей деньги дрожащими руками.) Не обессудьте, благодетельница…
Гадалка (отстраняя деньги). Не надо, не надо!.. Я вперед не беру…
Чиновник (встает и пятится к дверям). Нет уж, не обессудьте, благодетельница… Помогите только, пожалуйста… Заставьте за вас Богу молиться… Прощенья просим… не смею дольше задерживать…
Гадалка. Да не надо мне ваших денег. Возьмите…
Чиновник (у дверей). Не мои они, а ваши-с, ваши-с… не обидьте старика… сделайте одолжение. (Кланяется.) Честь имею кланяться.
Гадалка качает головой и кладет деньги в кружку ‘для бедных’. Танцовщица-босоножка входит, скромно одетая, под густой вуалью.
Танцовщица-босоножка. Здравствуйте. (Жмет приветливо руку старухи.) Пришла пораньше, а то в двенадцать у нас репетиция в театре, боюсь опоздать…
Гадалка. Садитесь. Вы получили мое письмо?..
Танцовщица-босоножка (садится и поднимает вуаль, которая скрывала красивое и одухотворенное личико). Не знаю, как и благодарить вас… Вы так любезны… У меня ведь ни отца, ни матери, с кем бы посоветоваться… А ваше отношение ко мне за все время нашего знакомства…
Гадалка (перебивая). Ну ладно. Бросьте сантименты. Могу вам сообщить новость: была у вас в театре…
Танцовщица-босоножка (пораженная). Вы? В нашем театре? Не может быть. Ну что ж, конечно, в ужасе от этого ‘балагана’? Господи, когда подумаешь, что я стремилась туда словно в храм, видя в искусстве своем подвиг преображения, а очутилась в каком-то вертепе, даже жутко становится…
Гадалка. Видела игру вашего мужа…
Танцовщица-босоножка. Светозарова?..
Гадалка. Хороший актер, только плохо гримируется…
Танцовщица-босоножка. Уж я ему сколько раз говорила, — вечно одно и то же лицо разочарованного Пьеро.
Гадалка. Ведь я нарочно по вашему делу сходила взглянуть на голубчика.
Танцовщица-босоножка. Да что вы!
Гадалка. Уж очень трудную задачу вы мне задали. Ну как, в самом деле, не видя человека, не слыша даже его голоса, решить, грозит ли его любовь охлаждением или…
Танцовщица-босоножка. Ну, и что ж вы теперь скажете?..
Гадалка. Вы его слишком любите, но… не давайте ему в этом уверенности.
Танцовщица-босоножка. То есть как, я вас не понимаю.
Гадалка. Заставьте его ревновать…
Танцовщица-босоно ж к а. Да, но он так мало обращает на меня внимания за последнее время.
Гадалка. Это ничего не значит, — запаситесь лишь терпением и расчетом инженера, чтоб построить мост ревности, и по этому мосту ваш муж вернется к вам на всех парах сердечного локомотива.
Слышен отрывистый двойной звонок.
Танцовщица-босоножка (вздрогнув). Господи, вот странно…
Гадалка. Что странно?
Танцовщица-босоножка. Звонок… Так звонит мой муж обыкновенно. Ну, я пойду. (Прощается с гадалкой.) До свидания…
Гадалка. Будьте счастливы.
Танцовщица-босоножка (улыбаясь благодарственно). Постараюсь… Да, позвольте, чуть было не забыла. Вы предсказываете в своем письме какое-то событие у нас в театре… будто сегодня нас ждет там какой-то сюрприз…
Гадалка. Во всяком случае, интересное предложение, от которого не стоит отказываться.
Танцовщица-босоножка. Кто получит — я, муж или вся труппа?
Гадалка.Я гадала только на вас…
Танцовщица-босоножка.Ах да… Спасибо…
Звонок.
Ну, однако, бегу. Не буду задерживать других, пытающих судьбу свою. До свидания. (Уходит.)
Пауза.
Гадалка (нетерпеливо приподымается, собираясь подойти к двери). Ну что же… кто там следующий?.. Входите…
Актер на роли любовников, с небольшой бородой и в дымчатом пенсне, входит с газетой в руках.
Актер на роли любовников. Здравствуйте. Это… это вы (читает объявление в газете) ‘восточная гадалка, хиромантка, физиономистка, лечит тайные недуги, определяет характер по почерку и дает советы по сердечным делам’?
Гадалка (севшая на свое место при его появлении). К вашим услугам.
Актер на роли любовников. Вот я пришел попросить вас погадать…
Гадалка. Погадать?.. А я думала, побриться…
Актер на роли любовников. То есть как, я вас не понимаю.
Гадалка.О чем гадать? Садитесь.
Актер на роли любовников (присаживаясь). Об одной пропаже.
Гадалка. Иголки?
Актер на роли любовников. Нет,покрупнее. Гадал ка. У вас пропало?
Актер на роли любовников. Все равно у кого. Гадалка. Авы —это вы?
Актер на роли любовников. То есть как?
Гадалка (привстает и наклоняется к нему через стол). Эта борода, ваша борода. (Быстрым движением срывает с него привязную бороду с усами.)
Актер на роли любовников (пораженный). Виноват… послушайте, однако…
Гадалка. Гадалка все видит… насквозь видит каждого человека… еще лучше видит, чем вы без очков.
Актер на роли любовников (снимая пенсне и пряча в карман бороду), П… п… просто поразительно… Не нахожу слов.
Гадалка. Зачем пришел? Говори начистоту, от меня не скроешься…
Актер на роли любовников. Дайте прийти в себя.
Гадалка. Только поскорее, а то на репетицию в театр опоздаешь.
Актер на роли любовников. Как! вам известно и то, что я актер, вы меня видали на сцене?
Гадалка. Видала, не видала — это мое дело. А какое твое дело, по которому пришел сюда?
Актер на роли любовников. Гм… видите ли…
Гадалка. Все вижу, а потому не ври.
Актер на роли любовников (оправляясь от удивления и даже чуть-чуть иронически). Ну, если вы такая ясновидящая, вам, может быть, известно, что я проследил господина, который если не живет у вас, то, во всяком случае, часто бывает… вот его снимок… (вынимает из кармана фотографическую карточку) здесь он с бородой… (смеется смущенно) вроде меня давеча… Но, очевидно, он обрился… Очень похож, во всяком случае, на эту карточку.
Гадалка. Ну и что же?
Актер на роли любовников. Его ищут. Он обманул уже трех женщин. Преступный тип. Женится, берет приданое и исчезает.
Гадалка. Нехорошо…
Актер на роли любовников. И вот я хотел бы помочь правосудию…
Гадалка. Сыщик?
Актер на роли любовников (мнется). Гм… служба в театре оплачивается не так уж щедро… Актер на амплуа любовников, как я, всегда обременен расходами по гардеробу… все эти фраки, галстуки, перчатки, все это требует…
Гадалка (договаривая). …издержек, и ты стал сыщиком.
Актер на роли любовников. Но разве это так предосудительно! Ведь мы рискуем иногда своей жизнью ради блага ближнего и… вообще правосудия, справедливости…
Гадалка (раскладывает карты). Так, так. (Гадает.) Ого… тебе везет… узнаешь скоро новость… даже сегодня, может быть… у себя в деле… надо полагать — в театре… Насчет твоей ‘пропажи’, то бишь насчет этого троеженца, что ищешь, ничего не скажу… Молчат карты и не выдают его. Но я буду гадать… каждую неделю. Оставь адрес, — если что увижу, напишу тебе.
Он пишет на визитной карточке свой адрес и передает ей.
Скоро переедешь на другую квартиру, — тогда сообщи новый адрес…
Актер на роли любовников. Я… перееду, говорите вы?
Гадалка. Карты говорят. (Передает фотографический снимок.) Вот, возьми! (Смеется.) Ловкое совпадение! Действительно похож… даже очень…
Актер на роли любовников (взволнованно). Похож, говорите вы?
Гадалка. Безусловно… это тоже мой ‘поклонник’, как ты выражаешься. Богатый, это правда, а только не от кражи приданого…
Актер на роли любовников. Вы уверены в этом?
Гадалка. Так же твердо, как в том, что он может и тебе пригодиться…
Актер на роли любовников. Мне?
Гадалка. Ну да, он ведь тоже по театральной части, не то антрепренер, не то что-то вроде этого.
Актер на роли любовников. Господи, а я-то, дурак, собрался его арестовать.
Гадалка. Хороший водевиль получился бы.
Актер на роли любовников. Черт возьми, бывают же такие совпадения. (Прячет портрет.) А скажите, пожалуйста, не могли бы вы по картам узнать, где живет теперь третья жена моего Дон Жуана.
Гадалка. Того, кого разыскиваешь?
Актер на роли любовников. Да, адрес второй нам уже известен…
Гадалка (ухмыляется). Гм… карты тут не помогут… но у меня есть такой порошок из Индии… Буду принимать перед сном — может, и приснится что.
Актер на роли любовников (вскакивает в восторге, вынимает деньги и сует ей в руку). Я готов вам заплатить 25 процентов с моего гонорара, 30, 40 даже, только отгадайте!.. Ведь это мой первый дебют в роли сыщика… Я так волнуюсь, как никогда на сцене со мной не бывало. Ведь вы, конечно, понимаете, что провалить роль на сцене — от этого никому ни холодно ни жарко, а здесь… ведь это значит проиграть все дело, расписаться в бессильи правосудия, закона, общества, наконец, среди которого живет безнаказанно страшное подобие ‘Синей Бороды’.
Стук в дверь.
Гадалка (кричит). Кто там?
Входит хозяйка меблированных комнат, ‘ремингтонистка’ и студент, первая — добродушная женщина преклонных лет, вторая — ее дочь — невзрачное на вид создание, симпатичное, но достаточно жалкое в эстетическом отношении, что еще усугубляется повязкой, какую носят обыкновенно при флюсе, третий из посетителей, студент, — обросший редкой клочковатой бородой, лохматый, немножко прыщеватый и в очках, за стеклами которых близоруко жмурятся маленькие красноватые гляделки.
Хозяйка меблированных комнат (остановившись со своими спутниками у двери направо). Можно войти?
Гадалка. Можно, можно. Это вы, Марья Яковлевна?
Актер на роли любовников. Ну, я пойду… уже время на репетицию. До свиданья, так я буду надеяться?
Хозяйка меблированных комнат. Я и не одна, а с…
Гадалка (выходя к ней навстречу, актеру). …Ладно, ладно!
Актер уходит.
Хозяйка меблированных комнат. А я уж думала —вы заняты, быть может…
Рукопожатие.
Гадалка. Что вы, помилуйте, я вас поджидала. Спасибо, что не опоздали, а то сегодня я рано кончаю прием… (Отворяет дверь и кричит.) Дуня, больше никого не принимай, кроме того господина, о котором я сказала… Слышишь!
Хозяйка меблированных комнат. Простите, я и забыла вам представить: моя дочь… Лидочка…
Гадалка. Очень приятно.
Рукопожатие с ремингтонисткой.
Хозяйка меблированных комнат. Лучшая ремингтонистка в этом городе… Если вам надобно переписывать что на пишущей машинке, то уж скорей ее никто вас не уважит…
Гадалка (не выпуская руки ремингтонистки из своей). Ай-ай-ай, какая худенькая ручка, чуть было не раздавила. (Ко всем.) Садитесь, пожалуйста.
Хозяйка меблированных комнат. Ничего не ест, кашляет, докторов презирает, как милости прошу мокроту послать на исследование — ‘не хочу, — говорит, — к чему’, а этак долго ли до греха… Я ведь знаю, что это такое, — у меня муж от чахотки умер.
Гадалка. И зубки болят?
Хозяйка меблированных комнат (усаживается). Флюс… вечно простуживается, не желает беречься, хоть ты тут тресни…
Ремингтонистка. Мама мне сказала, что вы зубы заговаривать умеете. Правда это?
Гадалка. Правда.
Ремингтонистка. Ну вот попробуйте, пожалуйста, мне что-то не верится…
Гадалка. Попробую… И поверится… А молодой человек — это… ваш жилец, кажется?.. (Берет студента за руку.)
Хозяйка меблированных комнат. Да… гм… наш дальний родственник к тому же… Я вам говорила.
Гадалка (ему, не выпуская руки). Погадать пришел?
Студент (говорит чуть-чуть заикаясь). Нет уж, увольте… Я взялся лишь проводить их до вашей кунсткамеры… с меня и этого довольно.
Хозяйка меблированных комнат (ему). Федя, ну что вам стоит?
Гадалка (все еще держа его за руку). Подождите, Марья Яковлевна, я и без карт угадаю сейчас, что он думает.
Студент (иронически). Ну, что же я думаю?
Гадалка. Думаешь: врешь, старая ведьма, — не отгадать тебе, что я думаю! не на такого напала.
Студент (усмехаясь). Ну, знаете ли, это — не фокус… Это всякий отгадал бы.
Гадалка (отпуская его руку). Я фокусами, милый мой, не занимаюсь, но если тебе хочется считать это за фокус — сделай одолжение. Ведь от того, что эту комнату ты назвал кунсткамерой, она еще не стала ею, хотя, правда, в ней и появляются порой настоящие монстры…
Ремингтонистка. Ага, Федя, попало! не в бровь, а прямо в глаз. (Хочет рассмеяться, но зубная боль останавливает эту попытку: она прикладывает руку к щеке и болезненно кашляет, освобождаясь от мокроты с помощью платка.)
Студент (добродушно-насмешливо). Ну, знаете ли, если я и монстр, то во всяком случае не вам об этом говорить при таком флюсе.
Гадалка. Прибавьте: и не при такой красавице, как здешняя хозяйка. (Хлопает себя по груди и комично раскланивается.) Ну, идемте, барышня, в ту комнату! Я вам мигом зубки там заговорю. А вы, господа, посидите чуточку, поскучайте да меня, старуху, побраните, если чем не угодила. (Берет за руку ремингтонистку и уводит ее в спальню).
Студент прохаживается по комнате, ероша волосы.
Хозяйка меблированных комнат. Хороший вы человек, Федя, а только не впрок вам наука пошла. Студент. То есть как это не впрок?
Хозяйка меблированных комнат. А так: ум за разум заходит, оттого и жизнь опостылела…
Студент. Марья Яковлевна, я вас очень прошу: не говорите, пожалуйста, о том, чего вы не понимаете.
Хозяйка меблированных комнат. Да что же тут не понимать, спросите у кого хотите, каждый вам скажет.
Студент. Что скажет?
Хозяйка меблированных комнат. А то, что хоть бы отца пожалели — вы думаете, ему сладко сознавать, что каждую минуту вам опять может прийти… фантазия?
Студент. Бросим этот разговор, все равно вам не понять меня — надо быть психологом.
Хозяйка меблированных комнат. Ну, а эта гадалка тоже, по-вашему, ничего не понимает?
Студент. Кто…
Хозяйка меблированных комнат кивает в сторону комнаты, где находится гадалка.
Эта Пифия*?
Хозяйка меблированных комнат. Тсс… не бранитесь, пожалуйста.
Студент (с усмешкой). Что же она говорит?
Хозяйка меблированных комнат. Говорит, что только эгоисты на такие вещи способны.
Студент. Эгоисты? Почему?
Хозяйка меблированных комнат. А потому, что кто поборол страх смерти, тому ничто уже не страшно в борьбе за справедливость. И если бы было много таких, то владыки земные поджали бы хвост. А вот знают, что кругом все трусы, ну и измываются безнаказанно, вроде как над вашим батюшкой. За что, в самом деле, человека уволили! За то, что против взяток на службе восставал? Так разве это справедливость. И никто не отмстит! даже сын родной скорей себя убьет, чем обидчика пальцем тронет.
Студент (задумчиво, но все еще с иронией). Забавное воззрение…
Гадалка (появляется в дверях спальни). Молодой человек, не сердись, пожалуйста, а только выйди минут на пять за дверь: у нас тут секреты.
Студент. Уйти?.. Извольте. Хотя позвольте уж тогда откланяться: у меня голова разболелась и хочется на свежий воздух.
Хозяйка меблированных комнат. А как же гаданье? Федя, вы же обещались…
Студент. Я обещал только проводить вас. Что до остального, это было бы насилием над моей волей. До свиданья. (Уходит.)
Хозяйка меблированных комнат. Ну вот, видели?.. Что с таким поделаешь?
Гадалка. Ничего… не беспокойтесь, обойдется… Знаю я этих философов. Кстати, вы меня просили прислугу порекомендовать, так вот, есть у меня на примете одна: работящая, хорошенькая, а уж такая кокетка, что мигом с него меланхолию снимет.
Хозяйка меблированных комнат (улыбается, смущенная). Вы думаете… это поможет?
Гадалка. Это спасет его. Я знаю этот возраст. Вы только смотрите на все сквозь пальцы, а я шепну ей, что речь идет о спасении человеческой жизни. Теперь же… (Подходит к ширмам, отделяет ими уголок у рампы и ставит там стул.) Не пугайтесь. (Вполголоса.) Я вашу дочку… загипнотизировала…
Хозяйка меблированных комнат. То есть как?
Гадалка. Тсс. Усыпила.
Хозяйка меблированных комнат (тихо). Зачем же?
Гадалка (тоже тихо). А чтоб она нам всю правду о себе сказала! ведь не из-за флюса же вы привели ее?
Хозяйка меблированных комнат. Да, конечно, это был только предлог…
Гадалка. Ну, вот мы и узнаем, что с ней такое, человек говорит правду только во сне. Пожалуйте сюда. (Указывает место за ширмой.) Сейчас мы выясним, нет ли у ней флюса еще и вот здесь. (Показывает на сердце.)
Хозяйка меблированных комнат. Вы подозреваете…
Гадалка. А вот увидим… Садитесь и не волнуйтесь.
Хозяйка меблированных комнат послушно, хоть и не без волненья, исполняет предложение гадалки. Последняя уходит в спальню с громким зовом.
Идите сюда, Лидочка… не бойтесь, дитя мое, тут никого, кроме меня… вашего друга, полуоткройте глазки!..
В дверях спальни появляется загипнотизированная ремингтонистка с полуоткрытыми глазами. Гадалка берет ее за руку и ведет к креслу, обращенному сидением к публике.
Садитесь вот сюда.. Так!., хорошо вам? зубки не болят? (Гладит ее щеку.)
Ремингтонистка (качает головой и отвечает еле внятно). Нет.
Гадалка. Ну и не будут болеть. Расскажите откровенно, что вы думаете о себе, о своей жизни… какое ваше главное желание. Говорите искренно, как перед Богом, тут нет посторонних… Ну-с, о чем вы думаете больше всего…
Ремингтонистка (после паузы, мучительно). Я думаю… я думаю… (Горло ее сдавливает судорога рыданий.)
Гадалка. Успокойтесь… не надо плакать… говорите спокойно, не волнуясь…
Ремингтонистка (подавив рыдание). Я думаю… мои годы проходят… я никому не мила, кроме мамы… но я ведь знаю… есть другие ласки… не материнские… жгучие ласки, при мысли о которых голова кружится и сердце бьется так сильно и мучительно… Пусть мне не выйти уж замуж. Пусть, мне не надо… Но… Боже мой, неужели я так и умру, не узнав любви, о которой я еле смею мечтать. Жалкая, некрасивая, я только плачу, когда смотрюсь в зеркало… не зная, за что я лишена радостей, самых скромных и естественных…
Хозяйка меблированных комнат, с напряжением внимавшая исповеди своей дочери, не выдерживает жуткой простоты интонаций, с которой загипнотизированная говорит свой монолог, и в конце его начинает плакать.
Гадалка (ремингтонистке). Закройте глаза. (Закрывает руками уши загипнотизированной и обращается к ее матери.) Марья Яковлевна…
Та встает, высовывается из-за ширмы и, сокрушенно качая головой, вытирает слезы.
Слыхали?.. Поняли причину причин?
Хозяйка меблированных комнат (плача). Господи… Лидочка моя ненаглядная! Бедная ты моя… и зачем я тебя на свет родила, горемычную…
Гадалка. Успокойтесь… Сейчас я ее разбужу… Вытрите глаза и притворитесь, будто ничего не знаете… Теперь вам известно, в чем дело, и вы должны знать, в чем ее исцеление. В остальном положитесь на Бога… (Отнимает руки от ушей ремингтонистки и говорит ей.) Откройте глаза!.. Идите в ту комнату, сядьте опять на постель и проснитесь… Скорей!..
Ремингтонистка, шагом сомнамбулы, торопится с возвращением в спальню. По ее уходе гадалка ставит ширмы на место и следует за ней. Хозяйка меблированных комнат сморкается и насухо вытирает глаза. Из передней доносится энергичный звонок, слышно, как отворяют двери.
Ремингтонистка (появляется в сопровождении гадалки, трет себе глаза, моргает и вяло улыбается). Я, кажется, заснула… Гадалка. Ничего… зубки не болят?
Ремингтонистка. Нет… Спасибо… Федя ушел?.. (К матери.) Отчего у тебя глаза красные?.. Ты плакала?..
Гадалка. Пустяки… не обращайте внимания…
Стук в дверь.
(Подойдя к двери, но не открывая ее.) Сейчас, сейчас…
Хозяйка меблированных комнат. Ну, не будем вас задерживать… и так засиделись. (Прощается.) Спасибо за все. (Сует деньги в руку.) Сердечное спасибо…
Гадалка. Полноте… Не за что…
Хозяйка меблированных комнат. До свидания.
Рукопожатия, после которых хозяйка и ремингтонистка уходят, почти столкнувшись около дверей с толстым директором театра экзотической наружности, которого гадалка приветливо приглашает войти.
Директор (входит в пальто, с цилиндром в руках и в перчатках). Доктор Фреголи дома?
Гадалка. Дома, дома, пожалуйте.
Директор. Доложите, что за ним приехал директор местного театра. (Ставит цилиндр на один из стульев и расстегивает пальто.)
Гадалка. Сейчас доложу. А пока присядьте, пожалуйста, и просмотрите журналы. (Берет со стола журналы и газеты и, сунув их в руки директора, скрывается на 2—3 секунды в спальню.)
Директор (оглядывает комнату удивленными глазами, пожимает плечами, снимает перчатки, бросает их в цилиндр и смотрит на часы. К вернувшейся гадалке). Вы бы хорошо сделали, если б прибавили, что я очень спешу… (Садится и просматривает журналы.)
Гадалка. Хорошо. (Кричит в двери спальни.) Господин директор очень спешит. (Другим голосом — низким, мужественным, бодрым.) Сейчас. (Снимает очки, зеленый козырек и парик с чепцом, расстегивает капот и открывает платяной шкаф.)
Директор оборачивается на скрип шкафной дверцы. Д-р Фреголи снимает с себя наряд гадалки и оказывается, к великому удивлению директора, в манишке, брюках и жилете. Он вешает капот в шкаф, достает из него пиджак, быстро переодевается и, зайдя в соседнюю комнату, подходит к туалетному столику, берет со стены полотенце, снимает вазелином старушечий грим, пудрится и причесывается.
Директор (донельзя пораженный, встает и отплевывается). Тьфу, пропасть, ну можно ли так мистифицировать. И я, старая театральная крыса, не сумел подметить гримировки. Черт возьми, уж не вы ли та самая знаменитая гадалка, о которой все уши прожужжали в нашем театре?
Д-р Фреголи выходит из спальни. Это изящный пятидесятилетний красивый господин, с чуть-чуть седыми короткими волосами. Держится прямо, уверенно, но отнюдь не вызывающе. Лицо вдохновенно. Умные, добрые, проницательные глаза. Тонкие губы, на которых блуждает едва уловимая ирония. Немного выдвинутый вперед подбородок — характерный признак твердой воли. Вся фигура его преисполнена подкупающей обаятельности.
Д-р Фреголи. Вы не ошиблись, сударь. (Жметруку директору.) Еще раз здравствуйте.
Директор. И вы не боитесь, что я вас выдам?
Д-р Фреголи. Нисколько, потому что, во-первых, вам никто не поверил бы, во-вторых, я завтра кончаю свои гастроли в этом городе, в-третьих, я рассчитываю на ваше благородство, а в-четвертых — на тот пункт нашего договора, где соблюденье тайны гарантировано неустойкой. Договор при вас?
Директор. При мне. (Вынимает из бокового кармана листы актовой бумаги.)
Д-р Фреголи. Великолепно.
Директор. Но, если это не секрет, скажите, милый доктор, что вас побуждает заниматься этой странной профессией?
Д-р Фреголи. Гаданием?.. Но я нажил им целое состояние.
Директор. Простите старого скептика, но ведь эта профессия основана на… обмане.
Д-р Фреголи. Все человечество, если верить психологам, инстинктивно предпочитает приятный обман неприятной истине. Помните слова поэта: ‘Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман’.
Директор. Вы странный человек, доктор Фреголи, и когда вас слушаешь, решительно не знаешь, говорите ли вы серьезно или на смех. Во всяком случае, надеюсь, вы не слишком эксплуатируете жертв своего невежества?
Д-р Фреголи (улыбаясь). Бедным скидка, зато с богатыми я беспощаден. Однако это состояние я наживал отнюдь не с эгоистической целью, в чем вы можете убедиться хотя бы из этого договора. (Протягивает руку к листам актовой бумаги.) Вы позволите?..
Директор. Прошу. (Передает ему один из листов.) А это копия. (Оставляет другой лист у себя.)
Д-р Фреголи. Садитесь, пожалуйста… (Садится на свое место ‘гадалки’ и просматривает договор.)
Директор (садясь против него). И все-таки вы странный, вы непостижимый человек, доктор Фреголи.
Д-р Фреголи (смотря на часы). Мы не опоздаем к вам на репетицию?
Директор (проверяя время по своим часам). Да, уж поздненько. Вы хотите в театр непременно сегодня?
Д-р Фреголи. Ведь мы же так условились.
Директор. Нет-нет, пожалуйста. Я уж предупредил там кого следует… намекнул на чисто американский характер вашей антрепризы. Словом — заинтриговал, и вас ждут с нетерпением. Остановка только за… (Мнется.)
Д-р Фреголи (поняв, в чем дело). Ага!.. (Передает ему пачку денег.) Вот, пожалуйста. Проверьте.
Директор пересчитывает деньги, д-р Фреголи обмакивает перо в чернила, готовый подписать договор, и в последний раз его просматривает.
Пункт восьмой… неустойка… Гм… Так, верно. А срок до Великого поста? Директор. Последний день масленицы. Д-р Фреголи. Так-с…
Директор (вдруг разражается плутовским хохотом). Ха-ха-ха-ха… да-с, доложу я вам.
Д-р Фреголи (удивленный). Чему вы смеетесь?
Директор. Мне представилось, что если бы кто-нибудь со стороны услышал нас сейчас, то… (Хохочет.)
Д-р Фреголи. То…Договаривайте.
Директор (смеясь). То, будь это даже сам Соломон премудрый, он ни за что не догадался бы, что вы замыслили и что это за договор такой.
Д-р Фреголи. Да… люди в большинстве бедны воображеньем. (Подписывает договор и передает его директору.) Извольте…
Директор подписывает копию и в свою очередь передает ее д-ру Фреголи.
Спасибо… Итак — едем?.. Директор. Едем…
Д-р Фреголи надевает пальто.
Черт возьми, в первый раз имею дело с настоящим фанатиком своей идеи!
Д-р Фреголи. Вот ваша шляпа. (Подает ему.) Директор. Спасибо. (Надевает перчатки.) Но скажите откровенно, неужели вы уж так убеждены, что нашли путь к спасению мира?
Д-р Фреголи (черты лица его кажутся просветленными, глаза вдохновенно подняты кверху). Может быть, я на то и пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине. Всякий, кто от истины, внемлет гласу моему.
Директор (насмешливо). Но что есть истина? ( Испытующе смотрит на д-ра Фреголи, как Пилат на Христа).

После паузы, во время которой д-р Фреголи снисходительно-любовно выдерживает пристальный взгляд директора театра, последний восклицает: ‘Идемте’ с интонацией крупье Монте-Карло, предупреждающего ‘пеп пе уа рииз’*, они уходят.

Второе действие

Второе действие следует за первым без антракта. Лишь только опустился занавес, как за кулисами раздается звонок, звучащий продолжительно и с нервными подергиваниями. Слышен голос режиссера: ‘На места, господа, на места. Эй, плотники, скоро вы установите сходни?.. Я же вам еще вчера приказал… Не время, голубчик, — я из-за вас не намерен задерживать репетицию… Все в сборе?.. Что?!.. Светозаров еще не готов?., этого недоставало’. Гул голосов заглушает слова режиссера. Справа из-за занавеса появляются два театральных плотника со сходнями. Слышны звуки рояля, на котором наигрывают какой-то восточный танец с модернистической гармонизацией. Плотники лениво устанавливают сходни в партер. Слева из-за занавеса появляется режиссер в сопровождении электротехника. Наружность режиссера, равно как и его костюм, изобличают тенденцию ‘быть не как все’: очень много претензии в лохматой с проседью прическе, в черном галстухе, завязанном нарочито небрежно, в манере курить папиросу. Электротехник же, по-видимому, из ‘простых’, усатый, веснушчатый, с розовым носом, выдающим приязнь к алкоголю.

Режиссер (плотникам). Живей, братцы, живей!., и покрепче, пожалуйста, — я из-за вас шеи ломать не намерен. (Электротехнику, нагибаясь над рампой.) Нет, вы только полюбуйтесь, в каком виде вы содержите лампочки. Пыль, грязь, голубые все выгорели, разбитые и не подумали заменить… Что ж, мне самому этим прикажете заняться? так на что тогда электротехника держат… зачем вы нам нужны, в таком случае?.. Не могу же я как нянька за вами ходить — у режиссера свои обязанности, посложнее, чем ваши.

Сконфуженный электротехник вытирает пыль с лампочек.

(К плотникам.) Можете идти обедать потом. Скажите только, чтобы дежурный остался. А верхового не нужно, потому что декорации только к вечеру поспеют. Да прежде чем уйдете, рояль подвиньте к первой кулисе и занавес поднимите.
Через некоторое время, достаточное для установки сходней, плотники уходят.
(Режиссер, без паузы, вновь обращаясь к электротехнику.) Ну что, убедились теперь, что на вас нельзя положиться! — пыль, грязь, паутина. Немудрено, что на сцене темнота кромешная. (Садится на корточки, приводит пальцем по лампочкам, еще не вытертым электротехником, и тычет ему палец под нос с укоризненным видом.) Полюбуйтесь, пожалуйста. И это в такой пьесе, как ‘ Уио уаснз’*, где требуется аджиорное* освещение полуденного солнца. (Вытирает пыль с пальца платком и встает.) Черт знает что такое. А еще требуют от меня художественной постановки. Ну как я вообще могу режиссировать, когда все, начиная с электротехника, готовы мне свинью подложить… (От усердной работы электротехника, который к этому моменту вздумал вытряхать тряпку, режиссер чихает.) Апчхи… прямо задохнуться можно. Зарубите себе на носу, что это будет не простая моя постановка, а художественная — стало быть, электрические эффекты на первом плане, поняли? Я хочу, чтобы ‘Quo vadis’ вышел шедевром, настоящим шедевром. Понимаете?
Электротехник. А что это значит — ‘шедевр’, Аристарх Петрович?
Режиссер. Шедевр значит идеал. Чище вытирайте, пожалуйста.
Электротехник. Одеял… и много одеял этот Квовадис на себя навьючит?
Режиссер. Не одеял, а идеал.
Электротехник. Уж очень вы ученый человек, Аристарх Петрович, а мне так даже невдомек, кто этот самый Квовадис: полководец, царь или жулик какой-нибудь.
Режиссер. ‘Quo vadis’ значит ‘куда идешь’.
Электротехник. Ах, вот оно что… Ну и куда же, Аристарх Петрович?
Режиссер. Что ‘куда’?
Электротехник. Да ‘идешь’-то! далеко или близко?
Режиссер (в затруднении). Гм… Ну, это как смотреть. Скажу только, что с вами далеко не уйдешь, при таком отношении к делу.
Электротехник. Помилуйте, Аристарх Петрович.
Режиссер. Вы забываете, какая на вас важная лежит задача… Ведь если драматург просвещает своей пьесой публику, то только потому, что электротехник освещает его пьесу на сцене… Без освещенья не может быть и просвещения. Поэтому вы каждый раз должны посвятить все свои силы, чтобы осветить пьесу как следует. Поняли?
Электротехник. Понял, Аристарх Петрович. А чья это пьеса, этот Квовадис самый?
Режиссер. Моя. То есть фабула Сенкевича, а переделка моя. Но это нисколько не меняет дела: как Сенкевича, так и меня вы должны освещать одинаково хорошо.
Электротехник. И даст же Бог талант людям. Вот уж, действительно, ‘куда идешь’. Далеко пойдете, Аристарх Петрович, право слово. И пьесы сочиняете, и в каждую пылинку на лампочке вникаете. Умудрил Господь.
Слева входит актер на роли любовников, в руках его римская туника, вышитая золотом. К моменту его появления плотники, установив сходни, уходят за занавес направо, режиссер же и электротехник, пройдя ряд рамповых лампочек слева направо, находятся к этому моменту около суфлерской будки.
Актер на роли любовников. Аристарх Петрович, я этого костюма не надену.
Режиссер. Как так?.. вы же знаете, что сегодня репетиция в гриме и костюмах.
Актер на роли любовников. Да, но это не по мне.
Режиссер. Что не по вам?
Актер на роли любовников. Костюм.
Режиссер. Вылитый римский. Какой вам еще нужен?
Актер на роли любовников. Такой, чтобы сидел хорошо.
Режиссер. А вы были на примерке?
Актер на роли любовников. Был. Но после меня заходил еще Степанов.
Режиссер. Степанов играет Нерона.
Актер на роли любовников. Ну вот, а он сказал портному, что будет играть Марка Виниция, то есть в очередь со мной. Режиссер. Ну так что ж?
Актер на роли любовников. А то, что портной сшил наполовину для меня, наполовину для Степанова. Режиссер. Да он вам впору?
Актер на роли любовников. Мало ли что впору! Мне и смертный саван впору, это еще не основание, чтоб я его надел. Режиссер. Почему?
Актер на роли любовников. Потому что умирать еще не собираюсь.
Режиссер. Нет, я не о саване спрашиваю, а об этом костюме.
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека