С. Л. Толстой. Из воспоминаний, Менделеев Дмитрий Иванович, Год: 1947

Время на прочтение: 5 минут(ы)
repl
Менделеев Д. И. Познание России. Заветные мысли
М., ‘Эксмо’, 2008.

С. Л. ТОЛСТОЙ

‘…В июле 1888 г. я поехал в имение Олсуфьевых Никольское-Горушки (Обольяново), Дмитровского уезда, к своим товарищам Михаилу и Дмитрию Олсуфьевым, где они проводили лето.
Дмитрий Адамович, так же как и я, недавно окончил курс естественных наук. В то время он был под обаянием своего соседа Д. И. Менделеева, жившего в своем имении в Клинском уезде. Он недавно ездил к Менделееву, собирался еще раз поехать и легко уговорил меня поехать вместе с ним. Сделав верст двадцать пять по живописной местности, мы подъехали к красивому барскому дому Это был дом Менделеева, но он жил не здесь. В этом доме жила его первая жена со своей семьей. Сам же он, вместе со второй женой, жил в версте отсюда, в другом новом каменном доме, им самим выстроенном. Туда мы и направились.
Дмитрий Иванович любезно принял нас. Какое впечатление должен был он произвести на меня, недавно окончившего курс естественника, увлекавшегося химией и знавшего, что Менделеев был в то время первым химиком в мире? Очевидно, я смотрел на него с восхищением и подобострастием: но не только поэтому я подпал под его влияние, он был на самом деле обаятельным человеком… Виден был большой ум, чувствовалась большая жизненная энергия. Он любил говорить и говорил горячо и образно, хотя не всегда гладко. Он крепко верил в то, чем в данное время увлекался, и не любил возражений на свои, иногда смелые, парадоксы. Этим и некоторыми другими чертами он мне напоминал моего отца. Между прочим, он жалел, что мои отец пишет против науки. Я сказал, что отец восстает не против науки, а против привилегированного положения ученых. Менделеев с этим не согласился и говорил: ‘Нет, он пишет против науки’.
В то время Менделеев увлекался вопросом о прогрессе промышленности в России. Незадолго перед этим Эдинбургский университет поднес ему докторский диплом honoris causa. Он нам рассказал, что в Эдинбурге, в торжественном заседании университета, он прочел свою лекцию, как полагается новому доктору, в средневековом костюме доктора — в тоге и угольчатой шапочке, но по-русски. Никто, конечно, его не понимал, но все слушали с уважением. Затем был прочитан английский перевод его лекции.
Мы попросили Дмитрия Ивановича показать нам его докторский костюм. Он охотно это сделал и даже надел его. Сине-малиновая тога, угольчатая шапочка, густые космы седых волос, торчащие из-под шапочки, суровое лицо Дмитрия Ивановича, обрамленное большой бородой,— все это под толстыми сводами его кабинета и на фоне голой белой стены напоминало нам средневекового алхимика. Мы невольно улыбнулись. Менделеев выказал себя большим патриотом, в его мечты входили не только благосостояние и культурное развитие России, но и величие России как государства. Затем разговор перешел на развитие промышленности в России и, особенно в Донецком крае, куда Дмитрий Иванович недавно ездил…
‘Правительство должно умножить и улучшить пути сообщения Донецкого края,— продолжал он. — Донец считается судоходным, и на нем запрещено строить плотины, но для судоходства по Донцу ничего не сделано — русло не углублено, не очищено от карчей (карча — суковатый пень, дерево с корнями, подмытое и снесенное водой, опасное для рыболовов, судов), знаки не поставлены и т.д., и даже неизвестно, какие там мели и перекаты, неизвестно даже, какие суда могли бы там ходить. Правительство чрезвычайно скупо тратит деньги на водные сообщения, печать этими вопросами не занимается, вообще мало кто этим интересуется. Следовало бы кому-нибудь, прикосновенному к литературе, поехать туда, осмотреть нарастающую донецкую промышленность, прокатиться по Донцу, сделать кое-какие съемки и промеры и описать свои впечатления в живой газетной или журнальной статье.
Вот вы, господа естественники,— неожиданно обратился он к нам,— вы недавно кончили университет, что бы вам это сделать?
Поехали бы в Донецкий край, да и написали бы статью’.
Еще до поездки нашей к Менделееву Олсуфьев и я собирались путешествовать по России. Поэтому, хотя мы не были ‘прикосновенны к литературе’, предложение Менделеева упало на уже подготовленную почву, и мы выразили готовность поехать. Тогда он, недолго думая, стал намечать план нашей поездки. Он посоветовал нам сначала осмотреть некоторые шахты и промышленные предприятия Донецкого бассейна, а затем проплыть по Донцу до Лисичанска, до впадения Донца в Дон…
Дмитрий Иванович еще много и интересно говорил нам о будущности Донецкого края и о необходимости развития промышленности в России. Эти мысли изложены в его статье ‘Будущая сила России, покоящаяся на берегах Донца’, напечатанной, кажется, в 1889 г. в ‘Северном вестнике’.
Мы уехали, очарованные Дмитрием Ивановичем и увлеченные нашей предполагаемой поездкой.
Россия так мало известна нам, решили мы, что нам следует поехать, особенно с такой интересной целью.
Вскоре после моего возвращения в Ясную Поляну я получил следующее письмо от Д. Олсуфьева: ‘Вчера после твоего отъезда написал Менделееву письмо, подтвердил ему наше согласие с тобой ехать на Донец и просил составить маленькую письменную инструкцию.
Вот письмо, которое сегодня привез мне мой посланный: ‘Дмитрий Адамович, рукопись и книжки я получил исправно и больше, чем им, обрадовался Вашему письму, в котором Вы подтверждаете охоту ехать с гр. Толстым на Донец. Очень это может быть полезно. Рад от души, и все, что надо, сделаю, напишу и скажу, и подстрою, сколько могу с моей стороны. Только срок дайте, теперь не время мне. А между тем Вы можете кое-что подготовить, особенно было бы полезно Вам почитать о Донецком крае, где можно. Опять укажу на книгу Лепле: перевод Н. Щуровско-го достанете в Москве, если не в продаже, то в библиотеках. Статей-то много, но их где собрать, а такой обстоятельной книги, как Лепле, другой нет. Поищите тоже, что можете достать (много отличных статей о Волге, Доне, Днепре найдете в ‘Инженере’ — журнал Министерства путей сообщения за последние 4 года), о реках, их уровнях, перекатах, мелях. Есть отличные исследования Гарина о Днестре в журнале М. П. С. Полезно тоже хоть немного поупражняться с нивелированием, барометром и нивелиром, но это не особо важно и скорее стеснит в пути, потому что главное известно, а подробности меняются. Важнее всего узнать кое-что об углях и с геологической, и с химической, и с технической стороны. Это легко найдете. Иностранных книг много. Возьмите хоть какую-нибудь техническую энциклопедию… К сожалению, здесь у меня ничего нет под руками.
Еду в Питер в воскресенье и оттуда непременно напишу, как Вы желаете, если поеду на Кавказ.
Засим почтение и поклон Вашему папе. Преданный Вам

Д. Менделеев».

…Под влиянием разговоров с Менделеевым я писал моей матери в октябре 1888 г.: ‘Вчерая был у Менделеева. Он только что прочел ‘О жизни’. ‘Ваш отец,— говорил он,— воюет с газетчиками и сам становится с ними на одну доску. Он духа науки не понимает, того духа, которого в книжках не вычитаешь, а который состоит в том, что разум человеческий всего должен касаться, нет области, в которую ему запрещено было бы вторгаться…’ Я ему говорил, что отец, главное, борется против позитивного мировоззрения, по которому для того чтобы решать насущные вопросы об отношении к людям, нужно пройти через всю контовскую лестницу наук, а нам нужно не это, а ответ на вопрос: что сейчас делать? Менделеев на это ответил, что ‘ведь мы питаемся каждый день, а разве поэтому нельзя рассуждать и исследовать научным путем вопрос о том, чем лучше всего питаться’ (хотя, он говорит, что и об этом мы очень мало знаем). ‘Зачем же отрицать другие науки — точные? Разве они несовместимы с взглядами Льва Николаевича?’
Можно быть других мнений, чем Дмитрий Иванович, но про него никак нельзя сказать, что он был неискренен в своих убеждениях. Когда я слушал его неровную, но убежденную речь, чувствовалось, что он говорил то, что он продумал, и свое, а не чужое’.

Толстой С. Л. Очерки былого. М., Гос. изд-во худ. лит., 1956, с. 162-166, 174-175.

ПРИМЕЧАНИЯ

Толстой С. Л. (1863—1947) — сын Л. Н. Толстого, литературовед, автор известных воспоминаний об отце, которые, по свидетельству редакторов его книги ‘Очерки былого’, свободны ‘от вымысла, которым грешат мемуары некоторых лиц из окружения писателя’.
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека