Письмо В. Г. Белинского П. В. Анненкову, Шевченко Тарас Григорьевич, Год: 1847

Время на прочтение: 13 минут(ы)
В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Том XII
Письма 1841-1848
Издательство Академии наук СССР, М., 1956

320. П. В. АННЕНКОВУ

&lt,1—10 декабря 1847 г. Петербург.&gt,

Дражайший мой Павел Васильевич! Не удивляйтесь сему посланию, столь интересному по его содержанию: Вы его получаете из Берлина.1 Больше ничего не скажу на этот счет, но прямо приступлю к изложению тех необыкновенно интересных русских новостей, которые заставили меня на этот раз взяться за перо.
Тотчас же по приезде услышал я, что в правительстве нашем происходит большое движение по вопросу об уничтожении крепостного права. Г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt, вновь и с большею, против прежнего энергиею изъявил свою решительную волю касательно этого великого вопроса. Разумеется, тем более решительной воли и искусства обнаружили окружающие его отцы отечества, чтобы отвлечь его волю от этого крайне неприятного им предмета. Искренно разделяет желание г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt, только один Киселев,2 самый решительный и, к несчастию, самый умный и знающий дело противник этой мысли — Меншиков.3 Вы помните, что несколько назад тому лет движение тульского дворянства в пользу этого вопроса было остановлено правительством с высокомерным презрением. Теперь, напротив, послан был тульскому дворянству запрос: так ли же расположено оно теперь в отношении к вопросу?4 Перовский выписал в Питер Мяснова5 для совещания с ним о средствах разрешить вопрос на деле. Трудность этого решения заключается в том, что правительство решительно не хочет дать свободу крестьянам без земли, боясь пролетариата, и в то же время не хочет чтобы дворянство осталось без земли, хотя бы и при деньгах. Вы имеете понятие о Мяснове. Это человек неглупый, даже очень неглупый, но пустой и ничтожный, болтун на все руки, либерал: на словах и ничто на деле. Роль, которую он теперь играет, забавляет его самолюбие и дает пищу болтовне, а он и без того помолчать не любит. Он говорит, что в губернии его считают Вашингтоном (по его, это значит быть радикалом в либерализме), а вот мы, молодое поколение, хотели бы его повесить, как консерватора, хотя, по правде, мы и не считаем его достойным такого строгого наказания, а думаем, что довольно было бы прогнать его по шее к его лошадям, на его завод — писать для них конституцию, это его настоящее место — конюшня. Раз в доме Колзакова (зятя нашего Языкова) Мяснов принимал у себя молодое поколение аристократии, которая всё рвется служить по выборам, и прочел им свой проект освобождения крестьян. Приехал в половине чтения приятель его Жихарев (сенатор),6 и он вновь прочел весь свой проект, написанный преглупо и начиненный текстами из св. писания. ‘Сукин ты сын, &lt,…&gt,’,— сказал ему Жихарев, при всех этих Шуваловых, Строгановых и пр., ни мало не привыкших к такому демократическому красноречию в порядочном общество. ‘Ты сделал смешным твой проект’.— А мне что за дело! лишь бы я сделал мое дело, а там пусть смеются! — Да &lt,…&gt,! коли ты сделаешь смешным свое дело, ты погубишь его. Дай сюда! — Вырывает бумагу, складывает и кладет себе в карман. — Я обделаю это дело сам, я примусь за это con amore, {с любовью (итал.).Ред.} ночи не буду спать — я не говорю, чтобы ты написал всё вздор, у тебя есть идеи, да не так всё это надо сделать. — И Мяснов после говорил Языкову, что он жалеет, что тут не было Виссариона, который посмотрел бы, какая это была минута, когда Жихарев, и пр. Видите ли, какой это государственный человек! И Жихарев принялся за дело ревностно. Какой был результат, т. е. что и как написал он, не знаю, ибо вот уже 4-я неделя, как по причине гнусной погоды не выхожу из дому, а приятели редко ко мне заглядывают, потому что живу теперь не по дороге всем, как прежде. Но знаю, что Мяснов уже выгодно продал свой завод конский троим из молодых аристократов и по условию остался, за хорошее жалованье, смотрителем и распорядителем завода. Итак, дело обошлось не без пользы, если не для крестьян, то для Мяснова! Перовский, который в душе своей против освобождения рабов, а по своему шаткому положению (он теперь в немилости) объявил себя (с Уваровым) за необходимость освобождения, рад, что нашел в Мяснове человека, к которому может посылать всех для переговоров. Но не думайте, чтобы дело это было в таком положении. Всё зависит от воли г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt,, а она решительна. Вы знаете, что после выборов назначается обыкновенно двое депутатов от дворянства, чтобы благодарить г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt, за продолжение дарованных дворянству прав, и Вы знаете, что в настоящее царствование эти депутаты никогда не были допускаемы до г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt,. Теперь вдруг смоленским депутатам велено явиться в Питер. Г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt, милостиво принял их, говорил, что он всегда был доволен смоленским дворянством и пр. И потом вдруг перешел к следующей речи.—Теперь я буду говорить с вами не как г&lt,осуда&gt,рь, а как первый дворянин империи. Земля принадлежит нам, дворянам, по праву, потому что мы приобрели ее нашею кровью, пролитою за государство, но я не понимаю, каким образом человек сделался вещию, и не могу себе объяснить этого иначе, как хитростию и обманом, с одной стороны, и невежеством — с другой. Этому должно положить конец. Лучше нам отдать добровольно, нежели допустить, чтобы у нас отняли. Крепостное право причиною, что у нас нет торговли, промышленности. — Затем он сказал им, чтобы они ехали в свою губернию и, держа это в секрете, побудили бы смоленское дворянство к совещаниям о мерах, как приступить к делу. Депутаты, приехав домой, сейчас же составили протокол того, что говорил им г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt,, и потом явились к Орлову7 рассказать о деле. Тот не поверил им, тогда они представили ему протокол, прося показать его г&lt,осударю&gt, и&lt,мперато&gt,ру — точно ли это слова е&lt,го&gt, в&lt,еличест&gt,ва. Г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt,, просмотрев протокол, сказал, что это его подлинные слова, без искажения и прибавок.8 Через несколько времени по возвращении депутатов в их губернию Перовский получил от смоленского губернатора донесение, что двое из дворян смущают губернию, распространяя гибельные либеральные мысли. Г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt, приказал Пер&lt,овско&gt,му ответить губернатору, что в случае бунта у него есть средства (войска и пр.), а чтобы до тех пор он молчал и не в свое дело не мешался. Я забыл сказать, в речи своей депутатам г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt, сказал, что он уже намекал (указом об обязанных крестьянах)9 на необходимость освобождения, да этого не поняли. Недавно г&lt,осударь&gt, и&lt,мператор&gt, был в Александрийском театре с Киселевым и оттуда взял его с собою к себе пить чай: факт, прямо относящийся к освобождению крестьян.10 Конечно, несмотря на всё, дело это может опять затихнуть. Друзья своих интересов и враги общего блага, окружающие г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt,, утомят его проволочками, серединными, неудовлетворительными решениями, разными препятствиями, истинными и вымышленными, потом воспользуются маневрами или чем-нибудь подобным и отклонят его внимание от этого вопроса, и он останется нерешенным при таком монархе, который один по своей мудрости и твердой воле способен решить его. Но тогда он решится сам собою, другим образом, в 1000 &lt,раз&gt, более неприятным для русского дворянства. Крестьяне сильно возбуждены, спят и видят освобождение. Всё, что делается в Питере, доходит до их разумения в смешных и уродливых формах, но в сущности очень верно. Они убеждены, что царь хочет, а господа не хотят. Обманутое ожидание ведет к решениям отчаянным. Перовский думал предупредить необходимость освобождения крестьян мудрыми распоряжениями, которые юридически определили бы патриархальные по их сущности отношения господ к крестьянам и обуздали бы произвол первых, не ослабив повиновения вторых: мысль, достойная человека благонамеренного, но ограниченного!11 Попытку свою начал он с Белоруссии возобновлением уже забытого там со времен присоединения Литвы к России инвентария.12 Поляки и жиды растолковали мужикам, что инвентарий значит то, что царь хочет их освободить, а господа не хотят, и что царь, бывши в Киеве, хотел к ним заехать, а господа не пустили его. Я думаю, что тут даже не нужна была интервенция поляков и жидов и что такое толкование могло само собою родиться в крестьянских головах, уже настроенных к мыслям о свободе. Итак, Перовский достиг цели, совершенно противоположной той, какую имел. Оно и понятно: когда масса спит, делайте что хотите, всё будет по-вашему, но когда она проснется — не дремлите сами, а то быть худу…
(Сейчас я узнал, что Мяснов, а потом Жихарев, писали не проект, а совет смоленскому предводителю дворянства, бумага неважная, из которой и не вышло никаких следствий.)13
Так вот-с, мой дражайший, и у нас не без новостей и даже не без признаков жизни. Движение это отразилось, хотя и робко, и в литературе. Проскальзывают там и сям то статьи, то статейки, очень осторожные и умеренные по тону, но понятные по содержанию. Вы, верно, уже получили статью Заблоцкого. В другое время нельзя было бы и думать напечатать ее, а теперь она прошла. Мало этого: недавно в ‘Журнале Министерства народного просвещения’ ее разбирали с похвалою и выписали место о зле обязательной ренты.14 Помещики наши проснулись и затолковали. Видно по всему, что патриархально-сонный быт весь изжит и надо взять иную дорогу. Очень интересна теперь ‘Земледельческая газета’ — орган мнений помещиков. Толкуют о съездах помещиков и т. д.15 Обо всем этом Вам дадут понятие XI и особенно XII NoNo ‘Современника’ (смесь).16
Что еще у нас нового? Разнесся было слух, что Воронцов по неудовольствию отказывается от Кавказа, ссылаясь на болезнь глаз.17 Но эта болезнь была не выдуманная, он выздоровел и не думает оставлять Кавказа. А то было говорили, что на его место пошлют Меншикова, чтоб избавиться от докучного оппонента по вопросу об освобождении. Строганов вышел в отставку и, рассказывают, вот по какому случаю. Он получил именное секретное предписание (что-то вроде того, как носятся темные слухи, чтобы наблюдать над славянофилами) и отвечал Уварову, что, находя исполнение этого предписания противным своей совести, он скорее готов выйти в отставку. Разумеется, Уваров поспешил изложить это дело, как явный бунт — и Стр&lt,оганов&gt, был уволен. На место его утвержден скотина Голохвастов. То и другое — большое несчастие для Московского университета.18
Перовский в немилости и, говорят, еле держится. Причина: он скрутил по делу Клевоцкого полицмейстера Брянчанинова, как уличенного члена шулерской шайки, и посадил его под арест, отдав под суд. Это было во время отсутствия г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt, в Питере. Одна особа женского пола, весьма значительная при дворе, по родству с Брян&lt,чаниновым&gt,, написала к нему письмо, чтобы он не беспокоился, что лишь бы приехал г&lt,осударь&gt,, а то всё будет хорошо, и ему дадут хоть другое, но такое же место. Перовский, захватив бумаги Брянч&lt,анинова&gt,, велел пришить к делу и это письмо… Так говорят.19
Наводил я справки о Шевченке и убедился окончательно, что вне религии вера есть никуда негодная вещь. Вы помните, что верующий друг мой20 говорил мне, что он верит, что Шевченко — человек достойный и прекрасный. Вера делает чудеса — творит людей из ослов и дубин, стало быть, она может и из Шевченки сделать, пожалуй, мученика свободы. Но здравый смысл в Шевченке должен видеть осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу, любителя горелки по патриотизму хохлацкому. Этот хохлацкий радикал написал два пасквиля — один на г&lt,осударя&gt, и&lt,мператора&gt,, другой — на государынею и&lt,мператриц&gt,у. Читая пасквиль на себя, г&lt,осударь&gt, хохотал, и, вероятно, дело тем и кончилось бы, и дурак не пострадал бы, за то только, что он глуп. Но когда г&lt,осударь&gt, прочел пасквиль на и&lt,мператри&gt,цу, то пришел в великий гнев, и вот его собственные слова: ‘Положим, он имел причины быть мною недовольным и ненавидеть меня, но ее-то за что?’ И это понятно, когда сообразите, в чем состоит славянское остроумие, когда оно устремляется на женщину. Я не читал этих пасквилей, и никто из моих знакомых их не читал (что, между прочим, доказывает, что они нисколько не злы, а только плоски и глупы), но уверен, что пасквиль на и&lt,мператри&gt,цу должен быть возмутительно гадок по причине, о которой я уже говорил. Шевченку послали на Кавказ солдатом. Мне не жаль его, будь я его судьею, я сделал бы не меньше. Я питаю личную вражду к такого рода либералам. Это враги всякого успеха. Своими дерзкими глупостями они раздражают правительство, делают его подозрительным, готовым видеть бунт там, где нет ничего ровно, и вызывают меры крутые и гибельные для литературы и просвещения.21 Вот Вам доказательство. Вы помните, что в ‘Современнике’ остановлен перевод ‘Пиччинино’ (в ‘Отечественных записках’ тож), ‘Манон Леско’ и ‘Леон Леони’.22 А почему? Одна скотина из хохлацких либералов, некто Кулиш (экая свинская фамилия!) в ‘Звездочке’ (иначе называемой &lt,…&gt,, журнале, который издает Ишимова для детей, напечатал историю Малороссии, где сказал, что Малороссия или должна отторгнуться от России, или погибнуть.23 Цензор Ивановский24 просмотрел эту фразу, и она прошла. И немудрено: в глупом и бездарном сочинении всего легче недосмотреть и за него попасться. Прошел год — и ничего, как вдруг государь получает от кого-то эту книжку с отметкою фразы. А надо сказать, что эта статья появилась отдельно, и на этот раз ее пропустил Куторга, который, понадеясь, что она была цензорована Ивановским, подписал ее, не читая. Сейчас же велено было Куторгу посадить в крепость. К счастию, успели предупредить графа Орлова и объяснить ему, что настоящий-то виноватый — Ивановский! Граф кое-как это дело замял и утишил, Ивановский был прощен. Но можете представить, в каком ужасе было министерство просвещения и особенно цензурный комитет? Пошли придирки, возмездия, и тут-то казанский татарин Мусин-Пушкин (страшная скотина, которая не годилась бы в попечители конского завода)25 накинулся на переводы французских повестей, воображая, что в них-то Кулиш набрался хохлацкого патриотизма, — и запретил ‘Пиччинино’, ‘Манон Леско’ и ‘Леон Леони’. Вот, что делают эти скоты, безмозглые либералишки. Ох эти мне хохлы! Ведь бараны — а либеральничают во имя галушек и вареников с свиным салом! И вот теперь писать ничего нельзя — всё марают. А с другой стороны, как и жаловаться на правительство? Какое же правительство позволит печатно проповедывать отторжение от него области? А вот и еще следствие этой истории. Ивановский был прекрасный цензор, потому что благородный человек. После этой истории он, естественно, стал строже, придирчивее, до него стали доходить жалобы литераторов,— и он вышел в отставку, находя, что его должность несообразна с его совестью. И мы лишились такого цензора по милости либеральной свиньи, годной только на сало.
Так вот опыт веры моего верующего друга. Я эту веру определяю теперь так: вера есть поблажка праздным фантазиям или способность всё видеть не так, как оно есть на деле, а как нам хочется и нужно, чтобы оно было. Страшная глупость эта вера! Вещь, конечно, невинная, но тем более пошлая.
Ну, что бы Вам еще сказать? Книги мои я получил 21 ноября/3 декабря. Скоренько — нечего сказать. То-то ждал, то-то проклинал удобство и скорость европейских сношений.
Письмо Ваше, или, вернее сказать, Тургенева, получил. Благодарю вас обоих. Тургеневу буду отвечать, теперь недосуг, и это письмо измучился пиша урывками. Скажите ему, чтобы в письмах своих ко мне он не употреблял некоторых собственных имен, например, имени моего верующего друга. Можно быть взрослому детине с проседью в волосах ребенком, но всему есть мера, — и так компрометировать друзей своих, право, ни на что не похоже. Бога ради, уведомьте меня о брошюрке против Ламартина, по поводу Робеспьера.26
А затем прощайте. Да, кстати: Историческое общество в Москве открыло документ, из которого видно, что князь Пожарский употребил до 30 000 рублей, чтобы добиться престола. Возникло прение — печатать или нет этот документ. Большинством голосов решено — печатать. Славянофилы в отчаянии. Читали-ль Вы ‘Домби и сын’? Если нет, спешите прочесть. Это чудо. Всё, что написано до этого романа Диккенсом, кажется теперь бледно и слабо, как будто совсем другого писателя. Это что-то до того превосходное, что боюсь и говорить — у меня голова не на месте от этого романа.27

320. П. В. АННЕНКОВУ

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые частично опубликовано А. Н. Пыпиным (ВЕ 1875, No 5, стр. 183, 184, 186), дополнено В. И. Семевским в его кн. ‘Крестьянский вопрос в России’, т. II. СПб., 1888, стр. 241, 312—315, полностью — в кн. ‘П. В. Анненков и его друзья’. СПб., 1892, стр. 599—607.
Датируется на основании упоминания письма Тургенева от 14/26 ноября 1847 г. и получения книг Белинским 21 ноября/3 декабря того же года.
1 Письмо к Анненкову предназначено было Белинским также для Герцена, Бакунина и Сазонова.
2 Киселев, граф, Павел Дмитриевич (1788—1872), генерал-адъютант, организатор и руководитель Министерства государственных имуществ (с 1839 по 1856), лидер антикрепостнического меньшинства в Государственном совете и в специальных секретных комитетах, рассматривавших ‘крестьянский вопрос’ в царствование Николая I. Характерно, что Пушкин, упоминая о Киселеве, заметил в своем дневнике 1834 г., что он является ‘может, самым замечательным из наших государственных людей, не исключая Ермолова’ (Полн. собр. соч. Пушкина, Изд. АН СССР, т. XII, М.—Л., 1949, стр. 330).
3 Меншиков Александр Сергеевич (1787—1869), член Государственного совета, адмирал, генерал-адъютант, финляндский генерал-губернатор.
4 В начале 1844 г. группа тульских помещиков во главе с П. Н. Мясновым, В. Муравьевым, Н. П. Татищевым, Ошаниным и М. П. Болотовым обратилась к тульскому губернатору с заявлением о желании освободить своих крепостных с земельным наделом по одной десятине на душу, с тем условием, чтобы налоговое обложение крестьян пошло на погашение дворянской задолженности в государственных кредитных учреждениях. Этот проект, позволявший помещикам получить вольнонаемных батраков и освободиться от задолженности, был отвергнут министром внутренних дел из-за отсутствия согласия самих крестьян на такую форму ‘освобождения’.
В начале 1847 г. тульский губернатор ‘по высочайшему повелению’ обратился к тульскому дворянству с запросом, не отказалось ли оно от своих планов освобождения крепостных крестьян. После того, как тульские дворяне подтвердили свои намерения, Николай I в апреле 1847 г. предложил им ограничиться составлением проекта освобождения лишь в их имениях. На этом дело и прекратилось (см. В. И. Семевский. Крестьянский вопрос в России, т. II. СПб., 1888, стр. 238—254).
6 Мяснов Павел Николаевич (род. в 1817), сотрудник ‘Отеч. записок’, помещик Тульской губернии, в 1847 г.— второй кандидат в губернские предводители дворянства.
Сохранились два письма Мяснова к Белинскому — от 9/III и 2/IV 1841 г. (БКр, стр. 285—287), опубликованные без имени отправителя. Принадлежность их Мяснову доказана Ю. Г. Оксманом (см. ‘Летопись жизни В. Г. Белинского’. Рукопись, подготовленная к печати Гослитиздатом).
В книге Анненкова имя Мяснова зашифровано: M — в, в изд. Ляцкого неверно прочтено: Маслов.
О Л. А. Перовском см. письмо 218 и примеч. 6 к нему.
6 Жихарев Степан Петрович (1788—1860), сенатор, в молодости близкий к литературным и театральным кругам, автор известных мемуаров.
7 Орлов Алексей Федорович (1788—1861), генерал-адъютант, шеф жандармов.
8 Во время приема депутации смоленских дворян в Зимнем дворце 17 мая 1847 г. Николай I обратился к ним с речью, посвященной необходимости скорейшей ликвидации крепостных отношений. Текст речи Николая I, приведенный Белинским, кроме двух последних фраз, совпадает с опубликованной записью речи (см. В. И. Семевский. Крестьянский вопрос в России, т. II. СПб., 1888, стр. 163—164, PC 1873, No 12, стр. 912).
9 Указ об обязанных крестьянах, предоставляющий помещикам право переводить своих крепостных в свободных хлебопашцев, был издан еще в 1842 г., по реального значения не имел.
10 1 сентября 1847 г. Николай I перед отъездом из Петербурга, пригласив к себе П. Д. Киселева, имел с ним длительную беседу о крестьянских делах. Возможно, что этот эпизод и имеет в виду Белинский.
11 ‘Мудрые распоряжения’ Перовского были изложены им в секретной докладной записке Николаю I ‘Об уничтожении крепостного состояния в России’ (1845 г.). В ней Перовский предлагал при постепенном освобождении крепостных точно определить все их повинности специальными ‘инвентарями’, обеспечить в законном порядке их права на движимое и недвижимое имущество, запретить освобождать крестьян без земли и т. д.
12 ‘Правила для управления имениями по утвержденным для оных инвентарям в Киевском генерал-губернаторстве’, утвержденные Николаем I, 26 мая 1847 г. (см. В. И. Семевский. Крестьянский вопрос в России, т. II. СПб., 1888, стр. 492).
13 Сведения о подготовке крестьянской реформы Белинский получил, вероятно, от А. П. Заблоцкого-Десятовского, ближайшего сотрудника П. Д. Киселева и впоследствии автора книги ‘Граф П. Д. Киселев и его время’ (1882). Опубликованные в этой книге документы о смоленской дворянской делегации близки к тексту информации Белинского и его освещению событий (см. статьи Ю. Г. Оксмана в ‘Уч. зап. СГУ’, т. XXX, вып. филологич., 1952, стр. 120, и в ЛН, т. 56, стр. 217).
14 Речь идет о статье А. И. Заблоцкого ‘Причины колебания цен на хлеб в России’, напечатанной в ‘Отеч. записках’ 1847, NoNo 5 и 6 (отд. IV, стр. 1—36 и 31—66). В сентябрьской книжке ‘Журнала Министерства народного просвещении’ 1847 г. в ‘Обозрении русских газет и журналов за второе трехмесячие 1847 года’ было приведено содержание этой статьи с большими цитатами из нее (отд. VI, стр. 342—352).
15 ‘Земледельческая газета’ выходила в Петербурге с 1834 г. (два раза в неделю), редактор — С. М. Усов.
16 В NoNo 11 и 12 ‘Современника’ 1847 г. в отделе ‘Смесь’ дана была подробная информация о статьях ‘Земледельческой газеты’ и ‘Журнала Министерства государственных имуществ’ с намеками на недобросовестность некоторых помещиков в отношении крестьян, с изложением деятельности съездов помещиков и пр. (стр. 102—105 и 176—186).
17 Воронцов Михаил Семенович (1782—1856), генерал-адъютант, главнокомандующий войсками на Кавказе и наместник кавказский (1844—1853).
18 Строганов Сергей Григорьевич (1794—1882), попечитель Московского учебного округа с 1835 по 1847 г. Вышел в отставку из-за враждебных отношений с министром народного просвещения С. С. Уваровым (см. ‘Русский архив’ 1892, No 7, стр. 355—357).
О Д. П. Голохвастове см. ИАН, т. XI, письмо 28 и примеч. 1 к нему.
19 О деле Клевецкого, председателя Петербургской управы благочиния (растрата ста пятидесяти тысяч) см. в дневнике А. В. Никитенко от 2 апреля 1847 г. (‘Записки и дневник’, т. I. СПб., 1905, стр. 369). — О полицмейстере Брянчанинове см. в ‘Былом и думах’ Герцена (гл. X — ПссГ, т. XII, стр. 214).
20 М. А. Бакунин.
21 Т. Г. Шевченко 5 апреля 1847 г. был арестован под Киевом в связи с делом тайного общества ‘Кирилло-Мефодиевское братство’. Хотя следствием не была доказана его причастность к Обществу, однако он жестоко поплатился за свои антиправительственные стихотворения, обнаруженные при ею аресте. По приговору следственной комиссии он был определен рядовым в Оренбургский отдельный корпус. Резолюция Николая I гласила: ‘Под строжайший надзор и с запрещением писать и рисовать’.
‘Пасквиль’ на императора и императрицу — знаменитая сатирическая поэма Шевченко ‘Сон’ (1844 г.), направленная против Николая I и Александры Федоровны.
Резкий и несправедливый отзыв Белинского о Шевченко был вызван клеветническими слухами о великом украинском поэте-революционере, распространенными III отделением. Не будучи знаком с подлинными взглядами Шевченко, Белинский подозревал его в буржуазном национализме и желании отторгнуть Украину от России. Эти ложные сведения Белинский получил, видимо, от M. M. Попова, автора секретной докладной записки о ‘Кирилло-Мефодиевском обществе’ (см. ЛН, т. 56, стр. 245, а также воспоминания А. М. Петрова ‘Из далекого прошлого’ — ‘Звенья’, V, 1935, стр. 323—327).
22 Первая часть романа Жорж Санд ‘Пиччинино’ появилась в ‘Современнике’ 1847, No 6 (отд. I, стр. 207—343). В октябрьском номере ‘Современника’ было напечатано изложение последних глав ‘Пиччинино’ с сообщением, что перевод этого романа ‘по некоторым особенным причинам’ далее публиковаться не будет (отд. ‘Смесь’, стр. 147—153).
‘Манон Леско’ — роман аббата Прево. — ‘Леон Леони’ — роман Жорж Санд.
О запрещении печатать в журналах переводы французских романов см. А. В. Никитенко. Записки и дневник, т. I. СПб., 1905, стр. 374— 375.
23 Кулиш Пантелеймон Александрович (1819—1897), литератор, украинский националист, арестованный в то время по делу о ‘Кирилло-Мефодиевском братстве’.
Статья П. А. Кулиша ‘Повесть об украинском народе’ была напечатана в ‘Звездочке. Журнале для детей старшего возраста’ 1846, NoNo 1—2, 4—7 (см. о ней А. В. Никитенко. Записки и дневник, т I. СПб., 1905, стр. 371—373). За свою новость Кулиш был присужден к двухмесячному заключению в крепости и высылке в Тульскую губернию.
24 Ивановский Игнатий Иоакимович (1807—1886), юрист, профессор Петербургского университета и цензор.
25 Мусин-Пушкин Михаил Николаевич (1795—1862), попечитель петербургского учебного округа и председатель цензурного комитета (с 1845 г.), злейший душитель печати.
26 Речь идет о письме Тургенева с припиской Анненкова от 14/26 ноября 1847 г. (Письма, т. III, стр. 384—386). В нем Тургенев сообщал о выходе брошюры ‘Le Robespierre de M. de Lamartine. Lettre d’un septuagЙnaire Ю l’autour do l’Histoire des Girondins par Fabien Pillet’. (‘Робеспьер Ламартина. Письмо семидесятилетнего старика автору Истории жирондистов Фабиана Пилле’), в которой доказывалось, что ‘Ламартин сочинил небывалого Робеспьера’.
27 Роман Диккенса ‘Домби и сын’ в переводе И. Введенского был напечатан как приложение к ‘Современнику’ 1847 г. Кроме того, он публиковался (в переводе Я. А. Бутакова) в ‘Отеч. записках’ 1847, NoNo 9—12. По ‘Взгляде на русскую литературу 1847 года’ Белинский охарактеризовал ‘Домби и сын’ как ‘превосходный роман, далеко оставивший за собою все прежние произведения Диккенса’ (ИАН, т. X, стр. 353).
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека