Мужичонка, Гримм Вильгельм Карл, Якоб, Год: 1812

Время на прочтение: 7 минут(ы)
Братья Гримм

Мужичонка

В одной деревне все мужики были богатые-пребогатые, и только один из них был бедняк, того они так и прозвали Мужичонкой. Не было у него ни коровенки, ни деньжонок на покупку ее, а между тем и он, и его жена уж так-то, так-то желали бы коровенку иметь!
Однажды муж и сказал жене: ‘Слышь-ка, что мне в голову-то пришло! Ведь крестный-то наш — краснодеревщик: пусть бы он нам теленочка из дерева смастерил да темной красочкой его подкрасил, чтобы он на всех остальных телят похож был, авось он у нас со временем подрастет и принесет нам коровку’.
Жене та мысль мужа понравилась, и крестный тотчас смастерил и вырезал теленочка из дерева, и покрасил его как следует, и даже голову ему приладил так, что она могла опускаться, будто теленок траву щиплет.
Когда на другое утро коров погнали в поле, Мужичонка зазвал к себе пастуха в дом и говорит ему: ‘Вот видишь, и у меня есть теленочек, только он мал еще и приходится его на руках носить’. Пастух сказал: ‘Ну, ладно!’ — взял теленка на руки, вынес его на пастбище и поставил его на траву.
Теленочек все и стоял на траве, наклонив голову, как будто ел ее, и пастух сказал о нем: ‘Этот скорехонько сам побежит — ведь вон как траву уписывает!’
Вечерком, собираясь снова гнать стадо домой, пастух сказал теленку: ‘Коли можешь целый день на ногах выстоять да наедаться досыта, так можешь и бегать сам, я вовсе не собираюсь тебя на руках домой тащить!’
А Мужичонка тем временем стоял перед домом и поджидал своего теленочка, как увидел, что пастух через деревню гонит стадо и теленочка его не видать, он сейчас навел о нем справки.
Пастух отвечал: ‘Да все еще стоит на пастбище и ест — не хотел от травы отстать и идти со мною’. Но Мужичонка сказал: ‘Вот еще что выдумал! Изволь-ка мне сейчас же мою скотинку пригнать!’
Пошли они вместе обратно на пастбище, но, видно, кто-нибудь украл теленка — нигде его не было. ‘Видно, забежал куда-нибудь!’ — говорил в оправдание себе пастух. ‘Ну, нет, брат, меня не проведешь!’ — сказал Мужичонка и потащил пастуха к сельскому судье, который присудил, что пастух за свою беспечность должен отдать Мужичонке корову взамен утерянного теленка.
Вот наконец у Мужичонки и у его жены явилась давно желанная корова. Они от души ей порадовались, да беда-то в том, что не было у них корма и нечем было корову кормить… Ну, и пришлось ее заколоть.
Мясо посолили, а Мужичонка пошел в город шкуру с коровы продавать, чтобы на вырученные от продажи деньги заказать крестному еще одного теленка.
По пути зашел он на мельницу и видит: сидит ворон с поломанными крыльями… Он над вороном сжалился, поднял его с земли и завернул в коровью кожу. Но так как погода вдруг изменилась, поднялся бурный вихрь и пошел дождь, то он и не мог идти далее, вернулся на мельницу и попросил приютить его от непогоды.
А мельничиха-то одна была дома и сказала Мужичонке: ‘Вон, ложись, пожалуй, на соломе’, — и на ужин дала ему только хлеба с сыром.
Мужичонка поел и улегся на соломе, а шкуру коровью положил около себя. Мельничиха и подумала: ‘Ну, он, верно, утомился и уж заснул!’
А между тем пришел к ней ее, старый приятель, местный полицейский пристав, которого мельник терпеть не мог. Мельничиха приняла его ласково и говорит ему: ‘Мужа моего, который тебя не любит, дома нет, так мы с тобой сегодня угостимся на славу!’
Мужичонка, как услышал ‘угостимся’, так и стал досадовать на мельничиху, которая заставила его довольствоваться на ужин только хлебом и сыром. И видит он — мельничиха нанесла на стол всякой всячины: и жаркое, и салат, и пирожное, и вино!
Чуть только они уселись за стол и собирались кушать, кто-то постучал с надворья. ‘Ах, батюшки! Да это никак муж!’
Живо спрятала она жаркое в печку, вино — в изголовье постели, салат — на кровать, пирожное — под кровать, а пристава — в шкаф в сенях.
Потом отворила мужу дверь, да и говорит: ‘Ну, слава Богу, что ты вернулся! Вот погодка-то словно светопреставленье!’
А мельник увидал Мужичонку на соломе и спросил: ‘А этот молодец откуда?’ — ‘Ах, этот молодец пришел сюда в дождь и бурю и просил приюта, вот и дала ему хлеба с сыром да положила его на солому’. — ‘Ну, что ж, — сказал муж, — я против этого ничего не имею… Но давай же мне поскорее что-нибудь поесть!’ — ‘Да нет у меня ничего, кроме хлеба и сыра’, — сказала жена. ‘Я буду всем доволен: давай хоть хлеба с сыром! — а потом кликнул Мужичонку и добавил: — Ступай сюда, поешь еще со мною’.
Мужичонка не заставил дважды повторять, встал и стал с ним есть. Тут только мельник заметил коровью кожу, что лежала на полу, в которую завернут был ворон, и спросил: ‘А что это у тебя такое?’ — ‘Там у меня предсказатель сидит!’ — сказал Мужичонка. ‘А не может ли он и мне что-нибудь предсказать?’ — спросил мельник. ‘Почему бы нет? Только предупреждаю: он предсказывает только четыре раза подряд, а пятый про себя оставляет’.
Мельник полюбопытствовал посмотреть, как это происходит, и сказал Мужичонке: ‘Ну, ну, пусть попророчит что-нибудь’. Тогда Мужичонка подавил пальцем ворона в затылок, так что тот закаркал: ‘Крр! Крр!’ — ‘Это он что сказал?’ — спросил мельник. ‘А, во-первых-то, он сказал, что у тебя вино запрятано в изголовье’. — ‘Ах, шут его подери!’ — воскликнул мельник, пошел к постели и, точно, нашел вино под изголовьем. ‘А ну-ка еще’, — подзадоривал мельник.
Мужичонка опять заставил ворона покаркать и сказал:
‘Во-вторых, он сказал, что в печи твоей есть жаркое’. — ‘Ах, шут его подери!’ — воскликнул мельник, пошел к печке и нашел жаркое.
Мужичонка и еще заставил ворона предсказывать и сказал: ‘В-третьих, он сказал, что у тебя салат стоит на кровати’. — ‘Ах, шут его побери!’ — воскликнул мельник, пошел и, точно, нашел салат.
Наконец Мужичонка еще раз подавил ворона в голову так, что тот закаркал, и сказал: ‘В-четвертых, он сказал, что у тебя пирожное стоит под кроватью’. — ‘Ах, шут его подери!’ — воскликнул мельник, пошел и отыскал пирожное.
Тут уж мельник сел с Мужичонкой за стол, а мельничиха, насмерть перепуганная предсказаниями ворона, улеглась в постель и все ключи припрятала.
Мельнику очень бы хотелось услышать и пятое предсказание ворона, но Мужичонка сказал: ‘Уж мы сначала все это съедим спокойно, потому пятое предсказание у него всегда бывает недоброе’.
Когда они все съели, между ними затеялся торг: сколько даст мельник за пятое предсказание ворона? И торговались они долго, пока не сошлись на трехстах талерах.
Тогда уж Мужичонка еще раз подавил затылок ворону, да так, что тот громко-прегромко закаркал… Мельник и спросил: ‘А что он сказал?’ Мужичонка отвечал: ‘Он сказал, что в сенях в твоем шкафу засел сам дьявол!’ — ‘Ну, надо дьявола оттуда выгнать!’ — сказал мельник и распахнул дверь в надворье настежь.
Пришлось мельничихе выдать ключ от шкафа, а Мужичонка его и отпер. Тогда почтенный пристав горошком выкатился оттуда да как припустит!..
А мельник уверял: ‘Сам, я его, нечистого, собственными глазами видал — сам он и был там!’ А Мужичонка на другое утро ранешенько выбрался из дома со своими тремястами талерами — да и был таков!
У себя Мужичонка зажил припеваючи — выстроил себе хорошенький домик, и мужики о нем говорили: ‘Мужичонка наш, видно, там побывал, где золото с неба на землю снегом сыплется и деньги гребут лопатами’.
Однако же Мужичонку потребовали к судье, который спросил его, откуда у него взялось богатство.
Мужичонка отвечал: ‘Да я свою коровью кожу в городе за триста талеров продал’. Как услыхали об этом мужики, так захотелось и им такими барышами воспользоваться, все побежали домой, перекололи своих коров и содрали с них кожи долой, чтобы продать их в городе с такою большою пользою.
Судья еще выторговал себе, чтобы его служанка шла вперед всех в город. Когда она пришла в город к купцу-кожевнику, тот дал ей за кожу не более трех талеров, а когда пришли все остальные, то он им стал давать еще менее и сказал: ‘А что я с этими всеми кожами буду делать?’
Вот и разгневались мужики на Мужичонку за то, что он их так ловко провел, захотели отомстить ему и пожаловались судье на то, что Мужичонка их обманул. Ни в чем не повинного Мужичонку приговорили к смерти и порешили скатить в воду, засадив его в дырявую бочку.
Вывели его за деревню и сдали на руки полицейскому приставу, который должен был позаботиться об исполнении приговора.
Когда Мужичонка остался наедине с приставом и взглянул ему в лицо, то узнал того приятеля, который у госпожи мельничихи в гостях был. ‘Ну, — сказал он приставу, — я вас из шкафа выручил, так уж вы, как хотите, а освободите меня из этой проклятой бочки’.
А тут как раз пастух гнал стадо мимо, а он о том пастухе знал, что ему уж давно хотелось бы попасть в судьи, вот он и закричал изо всех сил: ‘Нет! Ни за что этого не сделаю, если бы даже весь свет того пожелал — нет, не сделаю!’
Пастух, услышав это, подошел и спросил: ‘Что ты задумал? Чего ты ни за что не хочешь сделать?’
Мужичонка и сказал ему: ‘Да вот, хотят меня назначить судьею, если я сяду в эту бочку!.. Да нет — не сяду!’
Тут пастух сказал: ‘Если только это требуется, чтобы быть судьею, так я бы сейчас сел в бочку!’ — ‘Да если забирает тебя охота сесть в бочку, так и садись: будешь судьею!’
Пастух, предовольный, тотчас уселся в бочку, а Мужичонка и крышку у него над головою забил, а затем подошел к стаду на место пастуха да и погнал его преспокойно.
А пристав отправился к мужикам и сказал им, что покончил свое дело. Тут они пришли и покатили бочку к воде. Бочка уж покатилась, а пастух и крикнул из нее: ‘Я весьма охотно приму на себя должность судьи!’ Мужики подумали, что это им Мужичонка кричит, и стали говорить между собою: ‘Еще бы ты не принял! Да только ты сначала там внизу-то осмотрись’, — и скатили бочку в воду.
Затем направились они домой, и когда пришли в деревню, то первым им попался навстречу — кто же? Мужичонка! Гонит себе преспокойно стадо баранов и выглядит веселым и довольным.
Мужики изумились и стали говорить: ‘Мужичонка, да откуда же ты взялся? Неужто из воды вылез?’ — ‘Ну, конечно! — отвечал Мужичонка. — Сначала-то я погрузился глубоко-глубоко, на самое дно, там вышиб крышку у бочки и вылез из нее, и вижу: кругом-то все луга, зеленые-презеленые, а на них баранов премножество, вот я оттуда и прихватил себе стадо’. — ‘А там небось и еще осталось их много?’ — заговорили мужики. ‘О, да! Гораздо больше, чем вам нужно’.
Тогда мужики и уговорились между собою, что все они тоже добудут себе оттуда же баранов — каждый по стаду, а судья-то кричит: ‘И я вперед всех!’
Пошли они гурьбою к воде, а день-то был ясный, и по голубому небу похаживали облачка, что зовутся барашками, они и в воде отражались, и мужики так и завопили: ‘Вот они! Барашки-то! По дну под водою так и бродят!’
Старшина даже вперед протискался и говорит: ‘Я первый брошусь, чтобы там осмотреться на досуге’. Да в воду бух, только вода забулькала…
А мужикам и покажись, что он им сказал: ‘За мной, ребята!’ — вся гурьба ринулась вслед за ним в воду…
Так вся деревня и вымерла, а Мужичонка всем им наследовал и зажил богато-пребогато.
Пер. под ред. П.Н. Полевого
Печатается по изданию: ‘Сказки, собранные братьями Гриммами’, Спб, 1895.
Изд. ‘Алгоритм’, 1998.
OCR Палек, 1999 г.
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека