Изображение состояния Французской республики, представленное консулами законодательному корпусу при нынешнем его открытии, Наполеон, Год: 1803

Время на прочтение: 6 минут(ы)

Изображение состояния Французской республики, представленное консулами законодательному корпусу при нынешнем его открытии

Происшествия не обманули ожиданий правительства. Законодательный корпус, возвращаясь к трудам своим, находит республику сильнее единодушием граждан, деятельнее в ее промышленности, надежнее на свое благоденствие.
Исполнение конкордата, на котором враги общественного добра основывали еще гибельную надежду свою, имело почти везде счастливейшее действие. Правила религии мудрой, глас верховного начальника духовенства и твердость правления уничтожили все препятствия, взаимные жертвы соединили служителей алтаря. Церковь галликанская воскресает мудростью и согласием, и счастливая перемена видна уже в общественных нравах. Мнения и сердца сближаются, дети охотнее повинуются гласу родителей, юноши — власти чиновников, и закон рекрутского набора {Конскрипция, как говорят во Франции.} верно исполняется там, где прежде одно имя его возмущало умы, служить отечеству есть также обязанность религии.
В департаментах, обозренных первым консулом, он видел везде обращение к тем важным правилам, которые суть основание гражданского счастья, везде французы гордятся народной славой, чувствуют выгоды равенства, благословляют мир и восстановление религии, их спасительное действие привязало сердца к республике и конституции. Долг правления есть питать сие счастливое расположение.
Народное учение, необходимая подпора общества, есть предмет ревностных желаний. Уже открываются лицеи, уже многие частные школы заступают место второстепенных училищ. Все граждане знают, что нет счастья без разума, и что без талантов и познаний может быть только одно равенство бедности и рабства. — Воинская школа наполнится юными защитниками отечества. Они, как воины, привыкнут жить в стане, в трудах и деятельности, повинуясь, узнают искусство начальствовать и войдут в полки с укрепленными силами, дисциплиной, знаниями и талантами. — В лицеях и в воинской школе молодые люди вновь присоединенных департаментов будут воспитываться вместе с юношами старой Франции. Слияние умов и нравов, характеров и навыков, личных выгод и надежд, произведет сие братство, которое из разных народов составит один народ, определенный по его месту, храбрости и добродетелям, быть связью и примером Европы. — Народный институт так преобразован, что он впредь должен иметь более влияния на характер народа, язык, науки, искусства и словесность.
Для твердости наших учреждений и для удаления от взора граждан сего фантома раздоров, который еще являлся им при всяком новом избрании верховных чиновников, друзья отечества желали утвердить первого консула на всю жизнь в сем достоинстве, вопрошенный народ согласился с ними, и сенат торжественно объявил волю Франции.
Система избирательных росписей (listes d’eligibilite) не могла выдержать действий опыта. Образование сената было несовершенно. Народные судилища не имели гармонии и силы, а Франция великого права миловать, необходимого в судах человеческих. Сколько несчастных жертв погибло от непреклонной строгости, которой мудрые укоряли наши законы! Сколько виновных осталось без наказания, от самой чрезмерной жестокости наказаний!.. Определение сената возвратило народу право избрания, данное ему первым собранием депутатов, но оградило его нужными предосторожностями, утвердив влияние общественности и разума. Пусть республика лишится теперь своих главных чиновников: должности и права сената означены, надежные, законные уставы ответствуют за мудрость и свободу его выбора, а скорость сего выбора отвращает пронырство властолюбия и беспорядки анархии. Время утвердить постановление, столь благотворное и спасительное, оно будет концом всех беспокойств, всех надежд, и славнейшей наградой, обещаемой заслугам и народным добродетелям. — Правосудие одной цепью объемлет все судилища, они свободны, независимы от власти людей, но всегда зависят от законов. Право миловать дано главному чиновнику, но он пользуется им только в глазах совета. — Если об уставах должно судить по их действиям, то ничто не могло быть важнее органического определения {Так называют акт сената, который распространил власть консула и назначил, как избирать его преемников.} сената. Оно успокоило народ французский, возвратило собственности ее первобытную цену, оживило предприятия торговли. Прежде все еще казалось неверным, любили настоящее, но сомневались в будущем, и враги отечества надеялись, с его времени они могут только ненавидеть, но злоба их бессильна.
Остров Эльбы, уступленный Франции, поддался ей с народом добродушным, промышленным, с двумя прекрасными гаванями и с богатой миной, но отделенный от республики, он требовал особенного образования, и правила должны были уступить необходимости. — Король отказался от Пьемонта: воля народа и обстоятельства подчинили его Франции. Окруженный разными народами и составленный из частей разных, Пьемонт не мог снести ни собственной независимости, ни издержек монархии. Соединенный с Францией, он будет наслаждаться безопасностью и величием, его граждане, трудолюбивые, просвещенные, воспользуются своими талантами в недрах искусств и мира.
Внутри Франции царствует тишина. Деятельность правления и благоразумное усердие граждан истребили разбойников. Чужестранец завидует безопасности наших дорог и сей общественной власти, которая невидимо хранит его.
В течение года трудного {Во многих департаментах пропал виноград и хлеб дурно родился.}, среди общего недостатка, бедный не сомневался в попечительности деятельного правительства, терпеливо сносил нужду и принял с благодарностью вспоможение, которого ожидал с доверенностью.
Наше земледелие успевает и может равняться с славнейшим земледелием в Европе. Во всяком департаменте есть искусные хлебопашцы, которые учат других наставлением и примером. — Наши фабрики размножаются и скоро могут спорить с лучшими иностранными. Для успеха их недостает только дешевых капиталов, но с некоторого времени сии капиталы выходят уже из опасной сферы лихоимства и обращаются на земледелие и полезные предприятия. Более двадцати тысяч французских ремесленников, рассеянных по Европе, возвращены отечеству благодеяниями правительства для оживления фабрик. Главная из них, воспитанная гением Кольбера, скрывалась под развалинами лионскими: правительство всячески старалось воскресить ее. Лион оживает для блеска и роскоши: уже фабриканты его налагают дань на избыток Европы, но только роскошь Франции может быть верным источником его успехов. Непостоянство вкуса и мод наших должно питать иностранную роскошь: оно есть душа и жизнь бесчисленного множества людей, которые без того погрузились бы в бездну разврата и нищеты… (NB. Следует описание всего, что правительство сделало и еще намерено сделать для удобного сообщения, сухопутного и водяного, во Франции, мы выпускаем сии подробности.)
Острова Мартиника, Табаго, Святая Луция, нам возвращены со всеми богатствами. Завоеванная, усмиренная Гваделупа воскресает для промышленности. Гвиана выходит из своего долговременного детства и приметным образом возрастает. Остров Сен-Домингский был покорен, и главный мятежник находился во власти Франции, но ужасная болезнь ввергла сию колонию в новые бедствия, которые должны скоро прекратиться. Корабли отправляются в Иль-де-Франс и в Индию. Морская торговля наша возобновляет старые связи свои, заводит новые и делается смелее от опытов. Марсель надеется возвратить древнее свое первенство на Средиземном море.
В армиях наших, сухопутных и морских, явны успехи знаний и дисциплины. Семейственное правление заступило место грабительства и разорительных подрядов. Солдат, гораздо лучше одетый и питаемый, узнал экономию, и деньги, им сберегаемые, входя в общественную казну, привязывают всякого к его знаменам, подобным для воина семейству.
Все доходы наши умножаются. В шестом году республики было 50 миллионов в недоимке: ныне едва ли не достает в сборе и трех миллионов. Правительство печется о лучшем уравнении налогов на земли, и скоро предложит законодательному корпусу убавить их. Оно не имеет большой доверенности к новым системам, вымышляемым часто неопытностью, их основывают на примере того народа, который чрезвычайными усилиями превысил все меры налогов и государственных издержек. Всякая перемена есть зло, когда нет очевидных доказательств ее пользы. Только от времени и самого основательного рассмотрения правительство ожидает зрелости своих планов. С великим умножением доходов явились и великие потребности, которых нельзя было предвидеть: надлежало завоевать две колонии, наделить столицу и многие департаменты хлебом. По крайней мере успех ответствовал стараниям правительства. — Счета министров экономии и казначейства составят полную картину нашей денежной системы, которую правительство с равной доверенностью вручит друзьям и клеветникам своим, гражданам и чужестранцам.
Одобрив будущие расходы 12 лета, законодательный корпус займется важнейшими предметами. Надобно восстановить порядок в нашей монетной системе, надобно издать новое учреждение для таможни, а всего нужнее издать наконец для Франции гражданское уложение, давно обещанное, давно ожидаемое. В особенных конференциях членов государственного совета и трибуната, одушевленных одной любовью к истине и благу, созрели мысли сего устава. То же чувство будет душой законодателей, и Франция получит законы мудрые и справедливые.
На твердой земле все обещает нам тишину и спокойствие. Итальянская республика, после Лионского собрания, более и более утверждается братским духом ее народов. Счастливое согласие властей, внутреннее правление и воинская сила уже дают ей вид и характер долговременного политического бытия, и если мудрость сохранит их, то благоденствие ее должно возрастать в течение времен. — Лигурия, имея конституцию смешанную (mixte), управляется гражданами известными по их добродетелям, сведениям и богатству. — Новые случаи потрясли Гельветическую республику. Правительство долженствовало помочь соседям, которых спокойствие важно для его спокойствия. Мы обязаны всячески утвердить успех нашего посредничества и счастье народа, который, по его местным обстоятельствам, привычкам и выгодам, есть необходимый союзник Франции. — Батавии возвращаются ныне колонии, сохраненные для нее миром. Она никогда не забудет, что Франция есть или полезнейший друг ее, или самый гибельный неприятель. — В Германии исполняются последние условия Люневильского трактата. Пруссия, Бавария и все принцы светские, имевшие владение на левом берегу Рейна, получают на правом замены. Дом австрийский приобретает в Зальцбурге, Айхштете, Триденте, Бриксене и большей части Пассау, гораздо более того, чего он лишился в Тоскане. Так счастливым содействием Франции и России соглашены все надежные пользы, и Немецкая империя, столь необходимая для равновесия и спокойствия Европы, выходит из бурного смятения (которое угрожало ей совершенной гибелью) гораздо сильнее прежнего, будучи ныне составлена из элементов сообразнейших, лучше слиянных и соглашенных с новыми обстоятельствами и мыслями нашего века.
Французский посол в Константинополе, он должен возобновить наши связи с империей, которая по-видимому готова к падению, но которую мы обязаны для выгод своих поддержать и снова утвердить на ее основании.
Английские войска все еще в Александрии и в Мальте. Правительство могло на то жаловаться, но ему сказывают, что корабли, назначенные перевезти их в Европу, находятся уже в Средиземном море.
Правительство ручается народу за мир твердой земли, и может надеяться, что он продолжится и на море. Сей мир есть потребность и желание всех народов: правительство для сохранения его употребит все согласное с народной честью, существенно связанной с верным исполнением трактатов. — Но в Англии две партии спорят о власти. Одна заключила мир и желает, кажется, сохранить его, другая клялась ненавидеть Францию: вот причина непостоянства во мнениях и в советах, — то мирного, то грозного расположения! Пока сие несогласие продолжается, благоразумие требует от нас мер осторожности. Пятьсот тысяч воинов готовы быть защитниками и мстителями республики. Странная необходимость, низкими страстями предписываемая двум народам, для которых равно выгодно жить в мире, и которые равно желают сохранить его! — Но как бы в Лондоне не успело пронырство, другие народы не войдут в новые ужасы войны, одна же Англия (что правительство может сказать с благородной гордостью) — одна Англия не в силах противиться Франции. — Но будем лучше надеяться, что в британском кабинете последуют только советам мудрости и человеколюбия!
Так конечно: мир более и более должен утверждаться. Сношения двух правительств примут характер благоволения, сообразный с их взаимными выгодами. Счастливая тишина истребит память долговременных бедствий ужасной войны. Англия и Франция, стараясь о внутреннем своем благоденствии, заслужат признательность целого мира.

Первый консул Бонапарте.
Секретарь Маре.

——

Наполеон I, Маре Г.Б. Изображение состояния Французской республики, представленное консулами законодательному корпусу при нынешнем его открытии: [Из ‘Moniteur Universel’. N 154] / Первый консул Бонапарте, Секретарь Маре, [Пер. Н.М.Карамзина]
Прочитали? Поделиться с друзьями:
Электронная библиотека